— Смотрите, вот и Асио!
Я старательно таращил глаза, но так и не обнаружил вокруг ничего, кроме скал!
— Ах ты, обманщик! — выкрикнул я. — Да тут кругом одни горы!
Действительно — кругом расстилались одни безжизненные камни — не видно ни единого дерева, ни лоскутка покрытой травой земли. И тем сильнее был наш шок, когда мы спустились в узкую долину. Представляешь, среди скал прятался целый город!
Настоящий большой город, в котором есть здание городского совета и больница. Через реку был перекинут чугунный мост, локомотив на электрической тяге таскал по нему вагонетки с рудой из шахтных тоннелей. Неподалеку располагалась гидроэлектростанция, и город освещали электрические фонари. Господи, да никто из нас в жизни не видел электрического света! Мы были просто ошарашены.
Повсюду царила фантастическая суета — здесь была масса магазинов, заполненных таким изобилием товаров, которое простому сельскому пареньку даже вообразить тяжело. А еще в городе имелось несколько гостиниц, в одной из которых недавно установили телефон, чтобы начальство рудника всегда могло связаться с проживающими. А еще здесь было собственное фотоателье, тоже как-то связанное с рудничным делом, но фотограф с готовностью фотографировал любого — причем мог сделать столько снимков, сколько человек мог позволить себе оплатить. Для нас это было настоящее открытие, мы сразу же сделали себе фотографии, чтобы отпраздновать прибытие в это райское место.
Еще в городе наличествовало три чайных дома, в них работали высококлассные гейши, и четыре обыкновенных борделя с красотками попроще. Мы обнаружили даже два театра, в которых выступали гастролирующие труппы. Я полагаю, население города составляло более сорока тысяч человек, причем это было очень густонаселенное место, поскольку все люди — шахтеры, чиновники, инженеры, торговцы и прочие — вместе со своими женщинами и детьми теснились на продолговатом клочке земли довольно скромного размера. Восторг ударил нам в голову как вино, мы были по-детски счастливы и надеялись, что навечно останемся в этом дивном месте.
Реальность оказалась мало похожей на райские кущи…
Не буду вдаваться в подробности, мало кто может представить себе работу шахтера, пока лично не побывает в шахте. Достаточно сказать, что породу отделяли от скального массива при помощи взрывов, а для взрывных работ постоянно применяли динамит. Каждый раз во время смены, на которую приходился взрыв, приходилось чувствовать себя не шахтером, а патроном в дуле пистолета. Взрывы вздымали тучи пыли, едкая пыль мгновенно набивалась в нос, становилось невозможно дышать!
Сначала меня поставили работать сортировщиком. Дали в руки такой чугунный прут, вроде длинной рейки, и научили отбивать от больших глыб медной руды куски пустой породы. Но я продолжал пугаться и вздрагивать при каждом взрыве динамита. Я отработал на шахте почти два года до того, как в 1907 произошел страшный, кровавый бунт, память о котором вечно будет терзать меня…
Все началось с обвала — в подземном тоннеле рухнул большой кусок кровли. Мне тогда здорово повезло, я оказался среди немногих счастливчиков, которым удалось выжить, хотя я был фактически заживо погребен. Меня так завалило породой, что я шевельнуться не мог, ног не чувствовал, а руки совсем занемели. Я лежал и думал — ну вот и все, конец…
Потом произошел еще один обвал, правда, не такой мощный, как первый. Но с кровли снова дождем посыпались мелкие камни, я только чудом не задохнулся от пыли и мелких осколков, заполнивших мой рот и нос, — это была настоящая пытка!
Навряд ли человеку под силу перенести такие страдания и выжить. Я тоже готовился безропотно принять смерть, но тут глубоко внутри меня вдруг стала подниматься какая-то неведомая сила. Эта сила заставляла меня бороться — чем хуже мне становилось, тем отчаяннее хотелось выжить! Черт, думал я, раз смерть такая страшная штука, то будь я проклят, если сдохну прямо сейчас! Я продолжал лежать под завалом, но исхитрился слегка пошевелить левой рукой, постепенно мне удалось освободить руку из-под завала, я смог дотянуться и очистить рот от набившейся пыли и шлака, смог вздохнуть полной грудью, набрал в легкие воздуха, сколько влезло, и закричал что было сил! Думаю, орать громче, чем я тогда, просто невозможно. Зато когда крик затих, я разобрал неподалеку человеческие голоса — ко мне с двух сторон приближались люди. И вот у моего изголовья опустилась шахтная лампа, надо мной склонился человек и спросил: