Месяца через два случай действительно представился, а зерна нашей взаимной неприязни, посеянные еще во время первой встречи, проросли и дали пышные всходы. Наверное, вы слышали поговорку: “Кто ненавидит одного священника, тот любую рясу ненавидит!” — и это правда. Я успел проникнуться ненавистью ко всему, что делает Киёмаса, вплоть до самых мельчайших деталей, и уверен, что он питал ко мне точно такие же чувства.
Но если судить объективно, то Киёмаса обладал приятной внешностью. Он был высок, пропорционально сложен, с правильными чертами лица — прямой нос, четко очерченные брови, а жесты его были быстрыми, живыми и точными. И в то же время, было в нем нечто отталкивающее…
Когда мы встретились впервые, он вежливо обратился ко мне:
— Надеюсь, вы будете удовлетворены моей службой… — и даже склонил голову, как подобает младшему члену клана перед старшим по рангу. Но стоило ему поднять лицо, он непроизвольно сморгнул, и в глазах мелькнуло нехорошее выражение, будто он хотел сказать: “Думаешь, я брошусь выполнять приказы какого-то сопляка вроде тебя?”
Мне тогда было неполных двадцать пять лет, а Киёмаса был значительно старше — лет на семь, а может и на все девять. Он очень гордился этой разницей в возрасте и считал ее своим серьезным преимуществом. Но хочу подчеркнуть еще раз: наш бизнес — особый бизнес, и возраст в нем редко принимают в расчет. Некоторые парни так и прозябают в клане на заштатных ролях до самой глубокой старости, а другие уже в юные годы становятся опорой всей иерархии сообщества. Так что возраст сам по себе не играет никакой роли.
Но не поймите превратно, я не хочу сказать, что Киёмаса был жалким, непригодным к делу ничтожеством. Это было бы неправдой, поскольку у него имелись очевидные таланты, и именно они запутывали ситуацию и превращали ее в полную нелепицу. Скажу прямо, у него имелись завидные способности к организации азартных игр, но этот дар проявлялся ровно настолько, насколько ему позволял проявиться скверный характер самого Киёмасу.
Мне стоило один раз доверить ему прием ставок и контроль над игрой, чтобы убедиться — лучшего букмекера трудно пожелать. Игра была отличной, страсти разгорались как лесной пожар! У него был глубокий грудной голос, и приглашение делать ставки звучало в его устах особенно проникновенно, так что игроки внимали как зачарованные и повышали раз за разом, пока ставки не взлетели до рекордных отметок! Он прямо-таки завораживал игроков, они проникались доверием, им казалось, что исход игры очевиден, словно кости просвечивают сквозь стенки стаканчика…
Киёмаса сразу завоевал популярность в нашем игорном зале и даже стал верховодить над младшими по рангу ребятами. Надо отдать должное, он руководил ими вполне достойно, и все шло хорошо. Но только до тех пор, пока не вылезли наружу темные стороны его души.
В роли букмекера он был великолепен и имел полное право гордиться собой, однако делал он это слишком уж откровенно. Нет, он никогда не хвастал в открытую и вообще мало говорил о себе, но выражение лица целиком выдавало его истинные чувства. Он смотрел на остальных людей с глубоким презрением. Выражение превосходства то и дело появлялось на его лице и застывало как маска. Такова была его природа, и совладать с ней он был не в силах. А хуже всего было то, что его неизменная пренебрежительная гримаса оскорбляла чувства клиентов. Он вроде старательно развлекал гостей, но время от времени по его губам проскальзывала этакая мерзкая, брезгливая ухмылка. Для профессионального игрока давать волю собственным чувствам не просто недопустимая вольность, это фатальная ошибка!
Сейчас я расскажу, как мы едва не повздорили в первый раз. Дело было вечером, и гостей собралось меньше обычного, и тут он говорит мне:
— Похоже, сегодня не предвидится ничего примечательного, так почему бы нам самим не сыграть партию в тийпа?
— Хорошая идея, — откликнулся я. — Но не сейчас, сегодня здесь слишком мало подходящих людей для нормальной игры. Давай отложим до следующего раза?
— И когда он наступит — твой “следующий раз”? — глумливо уточнил он.
Тон вопроса мне не понравился, но я ничем не выдал своих чувств. Сказал, мол, не переживай, скоро обязательно сыграем, я слов на ветер не бросаю. В тот раз этим и закончилось, до настоящей свары дело не дошло. Но меня еще долго терзала мысль, что это крайне неосмотрительно с его стороны, предлагать такие вещи в открытую, при наших уважаемых гостях. Он откровенно прощупывал меня — у якудза так заведено: если вам что-то предлагают в присутствии незаинтересованных очевидцев, вы просто-таки обязаны согласиться и проделать это.