Почему администрация тюрьмы придумала систему рангов? Это была часть системы наказаний и поощрений, только и всего. Тюремное начальство как бы намекало: если хотите снова почувствовать себя людьми, прекращайте прохлаждаться, принимайтесь за дело, работайте на пределе сил и соблюдайте правила. Заслужить первый ранг было очень сложно, а вот потерять его и снова оказаться среди отщепенцев — проще простого. Достаточно было начать отлынивать от работы или хоть в чем-то нарушить тюремные предписания.
Мне повезло — я больше ни разу не был разжалован в низшие ранги. Вместе со статусом “доверенного” заключенному выдавали специальный значок. К концу срока у меня было два таких значка одновременно — невиданная честь, которой не удостаивался больше ни один из обитателей тюрьмы.
Кроме того, меня назначили “старшим” в мастерских.
На практике быть старшим по мастерским означало помогать охране надзирать за тем, как заключенные соблюдают порядок в цеховом помещении. Помещение было огромным, но за него отвечали всего два охранника в смену. Один охранник имел статус начальника, а второй считался его заместителем. Начальник восседал за столом на специальном возвышении, с которого просматривалась вся мастерская, и оттуда наблюдал за работой. А помощник постоянно расхаживал по мастерской, иногда останавливался и наблюдал за работой отдельных заключенных.
Кроме тюремной охраны в мастерских работало несколько инструкторов — так называемых вольнонаемных. Они были свободные люди, которые каждое утро приходили в тюрьму как на обычную работу и за одно это заслуживали большого уважения! Они не только обучали заключенных, но самое главное — приносили нам известия с воли. Самые свежие новости о том, что случилось вчера или даже сегодня, а не те новости, которые успевали устареть и забыться, пока доходили до нас в письмах. Разумеется, существовала официальная директива, согласно которой инструкторам строго воспрещалось общаться с заключенными, но на практике, во время работы, избежать разговоров попросту невозможно. Ведь по своей сути вольнонаемные — обычные люди, которым присущи все человеческие пороки, включая любопытство и склонность к пустой болтовне. Так что мы постоянно переговаривались тихим шепотком, задавали вопросы и отвечали, прикидываясь, вроде говорим сами с собой. Так мы обменивались самой разной информацией. Не стоит думать, что дежурные охранники были совершенными дурнями и не замечали этих уловок, они просто делали вид, что не замечают, если дело не заходило слишком далеко.
В юности я обучался в коммерческой школе и имел неплохие практические навыки бухгалтерского учета. Это мне здорово помогло выбиться в старшие по мастерской. Я помогал начальнику охраны вести учетные записи. На каждого заключенного начальник охраны заводил специальный блокнот и делал в нем заметки — кто и сколько продукции изготовил, за кем замечены какие нарушения. Это очень ответственная работа! Я хочу сказать, что теперь только от меня зависело, кого из заключенных сочтут хорошим работником, а кого — разгильдяем и лодырем. Я в одночасье превратился в авторитетного человека. Но мое собственное положение было довольно сложным, поскольку мне приходилось заботиться о том, чтобы никто из ребят зря не пострадал, и в то же время соблюдать некоторый баланс — чтобы меня самого не заподозрили в шельмовстве и не турнули с должности.
Сейчас объясню, как мне это удавалось. Ежемесячно из тюрьмы освобождались, как минимум, один-два заключенных, а иногда на волю отправлялись сразу пять-шесть человек. Они редко выходили в самом начале месяца — чаще всего где-то в десятых числах, а иногда в середине месяца. Все время до самого дня освобождения заключенные продолжали работать, и вся изготовленная ими продукция поступала и учитывалась на складе. Но с момента освобождения записи о производственных показателях в их маленьких книжечках переставали интересовать охрану, как и все, что не касалось заключенных непосредственно. Иными словами, у меня имелась возможность в учетных записях разделить продукцию, фактически произведенную людьми, которые вышли на свободу, между собой и своими приятелями, улучшив тем самым наши производственные показатели. Конечно, я не давал таких поблажек кому попало, а поступал по справедливости и держался в рамках разумного. То есть не приписывал всю дополнительную продукцию кому-то одному, а распределял это общее количество излишков на всех — и каждому приписывал понемножку.