Лихорадочно сканирую пол и стены. Ничего, абсолютно ничего. Однако подобные штуковины частенько бывают ощутимы лишь с определенной позиции, если я ничего не путаю из того, чему пять с половиной лет назад пытались выучить меня лорды Рябинового Дола. Ну-ка, как же я тогда стояла, когда нас выбросило сюда воздушным лифтом?
Орясина в двери дергается, но остается на месте — резьба удерживает.
— Госпожа, зачем вы это сделали? Выпустите меня немедленно!
Какая вежливая, однако, девушка — я бы в этой ситуации непременно начала фразу с «какого хрена?!» Так, вроде именно здесь — на этом красноватом квадрате пола, вполоборота к вешалке…
Раздается треск. Я бросаю встревоженный взгляд на орясину — в том месте, где она пересекает щель между дверкой и косяком, с нее летят зеленые искры, однако дверь по-прежнему нерушима.
— Вы что, продели в ручку посох Стайна, госпожа? Вы хоть представляете, что тут будет, если я все-таки его сломаю?
Все же магический… Что ж, тем лучше для меня!
— Как бы пробуйте, — отзываюсь я язвительно. — В следующий раз не будете с вашей смертной богиней разбрасывать артефакты где ни попадя!
— Откройте, прошу вас! Вам же все равно не выбраться без меня ни вверх, ни вниз!
Эту реплику я уже не удостаиваю ответом. Да, смешно было ожидать, что с моей позиции что-то учуется — вела-то нас Хуана. Кажется, она тогда стояла одной ногой на темном квадрате, а другой — на красноватом с трещинкой… Или в придачу к нужной позиции мне потребуется еще и ее голосок баньши?
Новый удар в дверь и снова треск. Черт возьми, сейчас уже трещал не энергетический разряд, а дерево…
— В последний раз прошу — откройте!
Когда воздух вокруг меня начинает искриться, я от радости подпрыгиваю на месте и издаю свой боевой клич «Хаййя!» В следующую секунду пол снова уходит у меня из-под ног, и я едва успеваю рвануть с вешалки куртку из нутрии, выдрав с мясом петлю на воротнике. Последнее, что касается моего слуха, — особо громкий треск, но дерева или разряда, я уже не в состоянии уловить…
Я в зеленом колодце, а передо мной матовой голубизной сияет невысокая арка прохода в Орнамент. Сую руки в рукава куртки, вешаю сумку через плечо и бегом устремляюсь в это голубое — не знаю, сломала Хуана посох или все же нет, но уж если сломала, ни к чему медлить.
Направо… еще раз направо… а вот теперь налево! Я уже чувствую нечто, подобное дуновению теплого ветра — Флетчер там, это его сила указывает мне направление и расчищает дорогу.
Еще поворот, пара непонятно откуда взявшихся ступенек — не удержавшись на бегу, спотыкаюсь и растягиваюсь во весь рост, чудом не врезаясь головой в выступ стены. Выругавшись, вскакиваю на ноги, на ходу потираю отбитые колени и локти…
Флетчер стоит прямо за выступом, глядя в потолок невидящими глазами. Длинные волосы падают на воротник черной кожаной куртки, серебряная застежка-молния кажется красноватой от отблеска очередной недоразвитой силовой линии. Руки, совсем как у Стража Башни Теней, неподвижно сомкнуты на крестообразной рукояти длинного меча, упертого острием в пол. Явно не его родной, а либо Марселла, либо младшего из принцев, Джарвиса — сам Флетчер предпочитает клинки покороче…
Взвизгнув так, что позавидовала бы и Хуана, я кидаюсь к нему на шею.
— Эленд, наконец-то! — Флетчер с лязгом роняет меч и принимает меня в свои объятия.
«Одиночество в талом снегу гонит боль по зеркальному кругу… Никогда я понять не смогу, отчего нас так тянет друг к другу…»
Вечером того же дня мы все сидим у Пэгги в ее Ковровой гостиной. Как всегда, качаются на тонких цепочках до половины налитые водой стеклянные чаши-светильни, в которых плавают и горят золотые и лиловые шарики свечей; свет их смешивается, размывается по залу причудливыми бликами, создавая атмосферу сказочного дворца…
Сказочного? Для большинства местных жителей так оно и есть. Разве княгиня Маргарита не самая могущественная чародейка Эсхары?
Сама Пэгги в своем любимом кресле меж двух скругленных окон лениво обмахивается веером, черным с алыми цветами. Окна раскрыты настежь, и тонкий аромат распускающегося белоцвета смешивается со сладким запахом разных прочих олеандров, которыми в изобилии уставлена комната.
В этой обстановке утонченной роскоши, даже не восточной, а обобщенно южной, странным анахронизмом выглядит магнитофон на батарейках, непрерывно извергающий из себя какую-то кельтуху, которую я напереписывала у Луминно в огромных количествах. С ума сойти, было же время, когда я просто млела от этой музыки, а сейчас уши вянут — не иначе, объелась…
Сие чудо техники я забыла здесь полгода назад, и за это время юные ведьмочки, Пэггины придворные дамы, быстро разобрались, что к чему, и даже выучились магически подзаряжать батарейки! Двое из этих юных дарований сейчас танцуют в центре комнаты — ту, что с черными волосами, зовут Авигея, а другая, видно, новенькая, ее имени я не знаю.
Я, уже переодевшись в сверкающее тряпье эсхарского покроя, небрежно сижу на подлокотнике кресла Флетчера. Сам он потягивает из бокала какой-то немыслимый коктейль ярко-зеленого цвета. Вот сейчас он опять повернется ко мне, и губы и глаза его снова тронет легкая улыбка, вопрошающая — с тобой все в порядке?
Я улыбаюсь в ответ, и его рука опускается на мое плечо… Конечно, смерть от скромности мне никогда не грозила, но я прекрасно знаю, насколько неотразима в этот миг. А впрочем, и его внешность сейчас впечатляет — Эсхарский дворец одно из немногих мест, где он позволяет себе полностью расслабиться. На бархатном берете таинственно поблескивает сапфировый трилистник Ордена…
Господи, я-то почему не могу расслабиться даже здесь, в этом раю земном, где я дома больше, чем на родной Тихой Пристани? Словно стальная пружина, туго скручена во мне готовность в любую секунду все бросить и помчаться неизвестно куда. Даже бокал вина не помог — сердце после него почему-то начало колотиться, как хвост перепуганного кролика. Что со мной сегодня такое? Неужели на меня так подействовала ночь в этой… тоже Башне, будь она трижды и четырежды неладна?! Ничего ведь не случилось, ничего от меня не добились, я крайне удачно сделала оттуда ноги…