— Какого свидетеля?
— Местного жителя, который был в лесу той ночью. Йоханнес Мюллер, ему семьдесят два года, живет отшельником в хижине в недалеко от церкви. Он заявил, что слышал крики и видел свет фонарей возле церкви.
— И что он рассказывает?
— Пока Эриксен его не допрашивал официально. Планирует сделать это сегодня днем. Но предварительно старик утверждает, что видел силуэт человека, который таскал что-то тяжелое от церкви к лесу.
Это могло быть перемещение тел. Если Йоханнес Мюллер действительно видел убийцу, его показания могли стать решающими.
— Мне нужно с ним поговорить, — сказал Михаил.
— Это невозможно. Он свидетель по вашему делу.
— Тогда поговорите вы. Неофициально. Узнайте, что он видел на самом деле.
Ингрид колебалась.
— Это может стоить мне карьеры.
— А мне — жизни. Если этот старик видел настоящего убийцу, он должен это рассказать.
Детектив долго смотрела на него, словно пытаясь заглянуть в душу.
— Хорошо. Я попытаюсь поговорить с ним до официального допроса. Но в обмен вы должны пообещать мне честность.
— В чем?
— Скажите прямо: вы помните что-нибудь о той ночи? Хоть что-нибудь?
Михаил задумался. Обрывки снов, странные образы, которые мелькали в голове… Но были ли это воспоминания или просто фантазии?
— Иногда мне снится подземелье церкви, — признался он. — Я вижу Хельгу, она лежит на каменном полу, но еще жива. Пытается что-то сказать. А я… я не могу двигаться, как будто парализован.
— Что она говорит?
— Что-то неразборчивое. Шепчет что-то по-норвежски. Или по-английски. Очень тихо.
— А что вы чувствуете в этом сне?
— Ужас. И вину. Но не за то, что убил ее, а за то, что не смог спасти.
Ингрид кивнула.
— Это важно. Сохраните эту информацию, но пока не рассказывайте Эриксену. Сначала мне нужно поговорить со стариком.
Они договорились, что Ингрид свяжется с ним вечером и расскажет о разговоре с Йоханнесом Мюллером. А пока Михаилу предстоял еще один допрос у Эриксена.
Инспектор встретил его с выражением торжества на лице. На столе лежали распечатки SMS-сообщений и какие-то фотографии.
— Как дела, мистер Гросс? — спросил он с ироничной улыбкой. — Память не возвращается?
— Частично. Я помню обрывки.
— Отлично. Тогда может вы вспомнили, как ревновали мисс Андерсен к мистеру Вейну?
Борисов попытался вмешаться:
— Инспектор, эти сообщения не доказывают…
— Доказывают мотив, — перебил его Эриксен. — Классический случай: мужчина не может смириться с потерей женщины и убивает и ее, и соперника.
— А Анна Белова и Эрик Ларсен? — спросил Михаил. — Зачем мне было их убивать?
— Свидетели. — Эриксен пожал плечами. — Или просто попали под горячую руку. В состоянии аффекта люди часто теряют контроль.
Инспектор достал фотографии и разложил их на столе.
— А теперь посмотрите на это. Снимки с мобильного телефона Томаса Вейна.
На фотографиях была изображена Хельга в разных ситуациях: она изучает рунические камни, смеется у костра, показывает что-то в блокноте. На некоторых снимках она была рядом с Томасом, и они выглядели так, как будто были очень близки.
— Как видите, американец проявлял к вашей подруге повышенный интерес, — сказал Эриксен. — И документировал это.
Михаил смотрел на фотографии и чувствовал, как внутри поднимается что-то темное и болезненное. Хельга на этих снимках выглядела счастливой, расслабленной. Совсем не так, как в его воспоминаниях о последних днях экспедиции.
— А теперь главный вопрос, — продолжил Эриксен. — На последнем снимке Томаса есть очень интересные детали.
Он показал фотографию, сделанную вечером 18 октября. На ней была изображена группа у костра возле церкви. Все участники экспедиции сидели в кругу, но атмосфера была явно напряженной. Михаил на снимке сидел отдельно, мрачно глядя в огонь, а остальные были сгруппированы с другой стороны костра.
— Что здесь особенного? — спросил Борисов.
— Временная метка. Снимок сделан в 21:47. А по вашим показаниям, мистер Гросс, в это время вы мирно сидели у костра и обсуждали планы на следующий день.
Михаил внимательно посмотрел на фотографию. Да, атмосфера была явно не мирная. Все остальные участники экспедиции смотрели на него с опаской или осуждением. А он… он выглядел как человек, готовый взорваться.
— Я не помню этого момента, — честно признался он.
— Или не хотите помнить. — Эриксен убрал фотографии. — Мистер Гросс, у меня есть мотив, физические улики, свидетельства конфликта в группе. Чего мне не хватает — это признания.