Слабость и бездействие в управлении или же, напротив, жестокость и притязательность в отношении к подчиненным. «Разумный раб господствует над беспутным сыном» (Притч. 17, 2). Так обыкновенно бывает и при начальствовании людей слабых; ими самими, а заодно и их подчиненными, управляют лица второстепенные, которые хорошо знают дело. Например, секретари, делопроизводители или же совершенно для дел посторонние, но близкие к начальству люди. Таким образом, слабый и безвольный начальник грешит прежде всего потерею своей власти и тем, что поручил свою власть, пусть даже бессознательно, второстепенным или совершенно посторонним людям. А это крайне плохо отзывается на тех, кто находится под его непосредственным руководством. В таком случае лишь неисправным и бесчестным людям хорошо живется под его управлением. Но исправным и добросовестным при слабохарактерном начальнике нет защиты ни в их делах по службе, ни в личной жизни. Поэтому честные и богобоязненные люди решатся лучше оставить свою должность, чем слабо начальствовать из-за болезненности или престарелости.
С другой стороны, жестокость и притязательность в начальнике тягостны уже для всех, как для добрых, так и для худых служащих: «Ибо я боялся тебя, потому что ты человек жестокий: берешь чего не клал, и жнешь, чего не сеял» (Лк. 19, 21). Чего не было даже в мыслях у человека, то выводит в своих умозаключениях подозрительный начальник; и даже на пустом месте находит вину со стороны подчиненных. При таком руководителе одни становятся лицемерами, людьми скрытными, необщительными, другие просто находятся в растерянности и не знают, как себя вести, ибо чем ревностнее относится к службе человек, тем легче к нему придраться, так как часто, заботясь о сути дела, труженик забывает о некоторых деловых формальностях. Жестокосердный начальник, карая правого и виновного единственно по причине своего злобного характера, без всякого доброго намерения, естественно не думает о том, чтобы снискать у подчиненных доверие и любовь. Поэтому, опасаясь со всех сторон мести и вреда, такой руководитель окружает себя доносчиками и подхалимами - вот новая вина его. Он душевно повреждает своих подчиненных, провоцируя их ко греху осуждения, лести, наушничества. Словом, как слабый и ничего не делающий начальник, так и жестокий руководитель равно враги своим подчиненным и тяжко грешат перед Богом.
Внушение подчиненным покорности закону и порядку только криком и гневом. «Ты судишь снисходительно и управляешь нами с великою милостью» (Прем. 12, 18). Гневливый, крикливый начальник грешит и против себя, и против своих подчиненных, и против своей должности. Гнев и крик сами по себе являются грехом и наносят большой душевный вред согрешающему. Несколько строгих и справедливых слов, сказанных спокойно, но с внутренней силой, производят гораздо большее впечатление, чем полчаса гневного крика. Обрушивая гнев и крик на виновного, а затем жестоко наказывая его, начальник вдвойне наказывает этого человека: от себя лично и правосудием закона. Но чаще всего в порыве гнева руководитель наказывает виновного сверх меры. Вообще, начальник, какой бы он пост ни занимал, не должен оскорблять своего подчиненного, так как тот для него такой же ближний, как и другие. Оскорбить можно и высокомерием, и снисходительным тоном, грубыми словами или только грозным взглядом. Против должности своей гневливый начальник грешит, потому что поведением таким способствует потере успехов дела. Привыкнув к его характеру, виновные с терпением, молчаливо, выносят его кратковременный гнев рассчитывая этим искупить свою вину. Это значит, что в его слабости они находят оправдание своему служебному нерадению. Напротив, тот начальник, который действует спокойно, но настойчиво, который для взыскания и замечания подбирает удобное время, а не первую минуту, какая случится, скорее успевает восстановить порядок и добиться наибольшего производственного эффекта.
Начальственная недоступность. «Если поставили тебя старшим… не возносись; будь между другими как один из них» (Сир. 32,1). Недоступность начальника может происходить от двух причин: или от высокомерия (и тогда она вполне греховна) или от ведения дел только по письменным и словесным сведениям, а не лично и от служебного опыта (это меньшая вина так как ненамеренная). Не о том речь, что начальник не может назначить известные дни или часы для приема, хотя и тут для нуждающихся лиц он должен делать уступки. Вина высокомерного в том, что он не желает полностью выслушать приходящего, вникнуть в его дело, часами заставляет высиживать в приемной и иногда отпускает, так и не приняв. Не желая себя обеспокоить или «унизить» беседой с посетителями, он не выслушивает их и, следовательно, не удовлетворяет. Также недоступность начальника, зависящая от привычки править делами только по бумагам или по отзывам других, вредит и просителям, и ему самому. Бывает много случаев, все особенности которых выяснить только по бумагам невозможно. Необходим личный прямой контакт с людьми. Таким образом, управление по бумагам бывает только умозрительным, как бы издалека. Нужно лично узнавать людей, по возможности на месте следить за течением дел, выслушивать не одну какую-либо сторону, но непременно обе.
Итак, начальники, ведущие дела по одним только бумагам и словесным сведениям, виновны тем, что не вникают толком в суть дела, не удовлетворяют просьбы своих подчиненных. Грешат они и против самих себя, потому что не приобретают необходимой опытности в службе и вообще в жизни.
Присвоение себе власти над другими людьми - этот дух, эти убеждения были свойственны Пилату: «не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя» - говорил он Иисусу Христу. И был ему ответ: «Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше» (Ин. 19, 10-11). Действительно, власть начальника, как бы ни была она велика, не является свойством его личности, он не сотворил и не создал для себя тот круг лиц или ту область, населенную людьми, над которой он поставлен руководителем. Возможно, он добился руководящей должности своими заслугами, но и тут власть ему доверена лишь во временное владение, доверена не безусловно, но с условием действовать по законам и по совести. Итак, перед Богом пилатовское отношение к власти (когда начальник по своему произволу присваивает себе право миловать или карать подчиненных, дозволять им что-то или запрещать и прочее) - это дерзость, а ближнему оскорбление. Начальствующий должен всегда помнить, что есть Всевышний и «от Господа дана вам держава, и сила - от Вышнего, Который исследует ваши дела и испытает намерения… Страшно и скоро Он явится вам, - и строг суд над начальствующими, ибо меньший заслуживает помилования, а сильные сильно будут истязаны» (Прем. 6, 3, 5, 6). Даже если начальник и умеренно пользуется своими правами и не употребляет насилия и произвола, но допускает намеки и частые напоминания о себе как важном руководителе - это уже большая ошибка. Не для того начальник, чтобы только осознавать и защищать свои права и достоинства, но для того, чтобы по мере прав своих быть полезным людям и всему обществу.
Стремление подчинить себе людей, обладающих равной или даже высшей властью. Апостолы «Иаков и Кифа и Иоанн…подали мне и Варнаве руку общения» (Гал. 2,9). Так святые угодники уважали друг в друге равную власть во всех известных нам случаях. Противно этому духу поступает тот, кто, состоя членом какого-либо комитета или совета, пытается командовать другими только по причине своего самолюбия и желания властвовать. Мало того, устранив прочих, он старается, вопреки желанию их, действовать совершенно один и от своего имени. Что сказать о таком делателе? Он оскорбляет своих товарищей, самочинно делаясь между ними как бы начальником, отстраняя их от дела своими поступками и словами, тем самым значительно вредя успеху общего дела.
Неоказание возможного покровительства и помощи православной церкви. Всякий начальник, особенно стоящий во главе местного самоуправления, может оказывать посильную помощь православной церкви, помогать ее восстановлению, ремонту, укреплять различными способами ее духовный авторитет. Одной из главных, господствующих добродетелей старинного русского начальства было «вспомоществование церквям и монастырям». История свидетельствует о больших пожертвованиях и вкладах со стороны всех сословий: и князей, и купцов, и крестьян. Церковь - это то единственное, что сейчас по-настоящему принадлежит народу. Она единственная заботиться о его спасении, о его морально-нравственном облике. Помогая церкви, мы помогаем своему народу, формируем свое будущее.