— Никогда не трахал тебя вот так, да? - промурлыкал Тревис, легонько шлепая её по ягодицам своей эрекцией. То, как она видела мужчин в Интернете - и почему это показалось Джорджи таким горячим и животным? Загадка. Тревис, шлепающий её своим возбуждением, довел её до отчаяния, и её пальцы превратились в когти на сиденье. Она услышала, как рвется упаковка презерватива, и, наконец, головка его мужского достоинства коснулась её входа. Джорджи затаила дыхание и застонала, когда он прикоснулся зубами к её шее. — Знаешь, почему я ещё не ввел свой член в тебя сзади?
Она выпустила дрожащий вздох, прижавшись к коже, её сердце забилось. — Почему?
Тревис вошел в неё, и крик Джорджи заполнил лимузин. — Потому что я не был уверен, что смогу контролировать себя, когда поставлю тебя на локти и колени. Когда твоя задница шлепалась о мой живот, я боялся, что перейду грань неуважения - а какая-то часть меня всё ещё думала о тебе как о младшей сестре моего друга. - Он издал задыхающийся звук, упал на неё сверху, толкаясь со стоном. — Больше нет. Теперь ты вся моя. Я буду брать тебя, как захочу.
При этих словах его зубы впились ей в плечо, что заставило её дернуться от удовольствия и боли. Его бедра не переставали двигаться, ребра его живота перекатывались по изгибу её спины, их кожа соприкасалась. А потом зубы покинули её плечо, нашли заднюю часть шеи, потянули вверх и вниз, вызвав в Джорджи дикий всплеск удовлетворения. Её спина выгнулась дугой, бедра расширились на полу, превращаясь в инструмент наслаждения этого мужчины. С открытым ртом, прижатым к сиденью, она могла только скулить, повторяя его имя, наслаждаясь повторяющимися толчками твердой плоти в податливый вход её тела, Тревис хрипел и ругался между любовными покусываниями её шеи, плеч, верхней части спины.
— Моя, - прохрипел он. Затем более настойчиво: — Моя.
Лихорадочный разум Джорджи только успел уловить изменение в тоне Тревиса, когда его сильные руки обхватили её, крепко прижимая к себе. Так крепко. Его бедра продолжали толкать её сзади, но его дыхание стало неровным. Неестественным, даже в их напряженном состоянии. Когда его лицо зарылось в шею Джорджи, ей оставалось только повернуть голову, чтобы найти лицо Тревиса - и она обнаружила, что его глаза закрыты, а на губах звучит её имя. — Тревис, - прошептала она, целуя обхватившие её предплечья. — Посмотри на меня.
Пытливые голубые глаза нашли её, и в груди Джорджи вспыхнула тревога. Она извивалась в его руках, не оставляя ему другого выбора, кроме как выскользнуть из её тела. Он упал на Джорджи, обнимая её, их бока прижались к сиденью. — Черт.
— Что случилось? - Она провела рукой по его волосам. — Поговори со мной.
В его горле задвигались мышцы. — Джорджи, я не могу этого сделать.
Боль пронзила её легкие. — Ты... покончишь с этой вещью между нами сейчас? Я знаю, что это должно было продлиться только до вечера...
Тревис закрыл ей рот рукой, его дыхание стало жестким. — Прежде всего, давай перестанем называть это “вещью”.
— Хорошо, - медленно пробормотала она в его ладонь.
— То, что ты сделала для меня, малышка... вывела меня из темноты? Это чудо. Не “вещь”. Ты - чудо. - Он закрыл глаза, пропуская трепет, который отразился на её лице. — Ты делаешь меня лучше, и я хотел бы - я чертовски хотел бы сделать то же самое для тебя, но всё, что я могу предложить - это я. Другие мужчины могут предложить тебе то, что ты хочешь. Семью. Детей. Я не знаю, как дать тебе это. - Его руки сжались вокруг неё. — Но я не думаю, что смогу отпустить тебя.
Джорджи почувствовала, что дышит через соломинку. — Ты хочешь сказать, что хочешь быть со мной?
— Хочу? Нет. - Тревис сблизил их рты, позволив кончикам языков соприкоснуться. — Я говорю, что ты нужна мне. Я говорю "нет" тому, чтобы покончить с этим сегодня. Я был идиотом, когда думал, что это возможно.
Джорджи была потрясена. Неужели он действительно только что сказал эти прекрасные слова? Неужели она была в середине сна? Нет. Нет, теплое мужское тело, прижатое к ней, было реальным, как и эмоции, вложенные в каждое его слово. Ты нужна мне. Представлял ли он, как сильно она в нем нуждается? Этот мужчина, который разрушил её представление о нем и заменил его кем-то настоящим, заботливым и магнетическим.