Этой ночью Сергей проснулся весь в поту. Причиной тому был сон. Он уже видел этот сон в детстве, в далеком шестьдесят третьем году. Ему снилось, что он едет куда-то в открытой теплушке. В ушах его звучит стук колес. А потом появился звук, непрерывный звук на одной ноте. Он звучит все громче и громче, натягивая нервы. Ужас все сильнее охватывает его. В открытую дверь теплушки видно, как мелькают березки, и, вдруг, ему становится ясно, что это - атомная атака. Тогда, в детстве, он вскакивал с кровати, кричал, приводя в ужас родителей, и таращился в темноту ничего не видящими глазами, а когда его успокаивали и укладывали спать, сон снова возвращался, и все повторялось сначала. Все было так же и в этот раз, только, вдобавок, еще резко пахло полынью.
Тьфу ты, черт! Приснится же, такая дрянь, - подумал он.
Спать, после этого, как-то расхотелось. Сергей встал с постели, пошел на кухню, достал из холодильника бутылку коньяка и налил себе стопку.
Как там? "В журнале, "Для дома и семьи", врачи рекомендуют", процитировал он Семена Семеновича Горбункова из незабвенной "Бриллиантовой руки", выпил, посидел, глядя в окно. Минуты через две немного полегчало.
"Неврозов мне только не хватало. С чего бы, вдруг, такой сон? Насколько я знаю, никакой атомной войны не предвидится. Жирного на ночь я не ел", - он налил себе еще стопку и на этот раз начал отпивать из нее маленькими глотками. Что-то было еще, там во сне, очень важное и это важное необходимо было вспомнить. Поезд, березки, как будто мы ехали с войны домой, и это точно была Россия. Странно, ведь, когда я в детстве увидел этот сон, я не ездил в теплушках. А в этом сне еще было, что-то, чего не было в том. Да, да, запах! Как же я забыл? Невыносимо пахло полынью.
Он покрутил в руках стопку, на все лады повторяя про себя,
Полынь, полынь - и вдруг, неожиданно для себя, произнес вслух, - Чернобыль, - и сразу все вспомнил.
Он вскочил, раскрыл дверь на лоджию. Свежий ветер ударил ему в лицо, развевая волосы. Вот как получилось: можно спокойно жить, думая о своем благе и быть довольным всю оставшуюся жизнь, но там погибнут тысячи людей, а ударит эта беда по миллионам, и все это точно произойдет, как уже произошло в тот раз. Есть только один шанс, предотвратить эту катастрофу, и этот шанс - он, Сергей. Но ведь он вернулся в этот мир для того, чтобы сделать свою жизнь лучше, счастливей и богаче, и всё. Почему, он должен рисковать всем этим, ради совсем посторонних ему людей? Разве кто-нибудь протянул ему руку, когда он умирал от болезни и голода? Разве государство не сделало все возможное, чтобы отравить его существование? Разве не близкие люди постарались добить его, еле живого и отвернулись, когда поняли, что ему уже не подняться? Помнится, тогда он написал еще, эти строчки:
В своей умирая квартире,
Лежал на седьмом этаже,
А было мне тридцать четыре,
И в тридцать четыре, уже?
"Нет уж, дудки, меня на всех не хватит, перестаньте ездить
на мне", - думал он.
Весь день Сергей был хмурым и раздражительным. На ночь, выпил бутылку пива и завалился спать, и опять увидел тот же сон. Опять он проснулся весь в поту и долго, в возбуждении, ходил по комнате. Кого он обманывает? Сергей все уже понял, ну не сможет он жить, зная, что мог спасти людей от смерти и не сделал этого. К сожалению, или к счастью, но он такой, и еще подумалось ему от чего-то, что и в этой жизни не суждено ему стать богатым.
Ладно, успокойтесь, - неизвестно от чего, вдруг, и неизвестно кому, сказал он вслух, - Сделаю я это, по крайней мере, постараюсь сделать.
Хотя, как это сделать, пока, он не представлял. Тем не менее, сон этот ему больше не снился.
Глава 7
Давайте выпьем за тех, кто в МУРе,-
За тех, кто в МУРе никто не пьет.
В.Высоцкий.
Как известно, люди делятся на сов и жаворонков. Первые могут работать и веселиться всю ночь, зато до полудня они не в силах продрать глаз. С трудом просыпаясь к обеду, они через силу тащатся на кухню, и лишь заварив и выпив чашку крепчайшего кофе, начинают приходить в себя. Вторые, бодро вскакивают рано утром, делают зарядку и тут же готовы действовать. До обеда у них наивысшая производительность труда, наивысшая умственная и физическая активность, зато ближе к вечеру они становятся вялые, сонные, а часам к десяти, так и вовсе никакие. Майор КГБ, Виктор Зиновьев, был жаворонком. Поэтому, как только первые лучи солнца заглянули в его квартиру, он уже был на ногах. Гимнастика с гантелями, отжимания, приседания и водные процедуры были обязательны для него каждый день. Стоит дать себе слабинку, и покатишься. Не заметишь, как отрастишь брюшко, обленишься, а там, глядишь, и совсем махнешь на себя рукой. Примеров тому в жизни, сколько угодно. Вот, недавно встретил Володьку Лактионова и не узнал, а когда узнал, прошел мимо, не окликнув. Бывший защитник столичного "Локомотива" собирал бутылки у мусорных бачков. Пример, может быть и слишком сильный, но и у них в управлении достаточно людей, которые могли бы выглядеть и получше. Стоит произнести слова, "майор КГБ", и люди, тут же, представляют себе атлетичного, подтянутого, сурового мужчину со злым и цепким взглядом серых глаз, непременно одетого в дорогой импортный костюм. Предлагаю читателям провести мысленный эксперимент. Думаю, все мы представили одного и того же. Хоть и следует признаться, что вседозволенность и принадлежность к одному клану, безусловно, накладывают на лица этих людей общую печать, мы вынуждены заметить, что Зиновьев, все же, отличался от большинства своих коллег. Безусловно, он был атлетичным и подтянутым, и глаза у него были серыми, но при всем этом, ну никак не производил он впечатления сурового солдафона. Всему виной была интеллигентность, которую невозможно спрятать не только под костюмом, но и под военной формой. Этим он был обязан своей маме, учительнице русского языка и литературы, потому как, от своего папы, генерала КГБ, он эти качества вряд ли мог получить. Еще когда сын был маленьким, Зиновьев старший выговаривал уже жене,