Гражданин, похожий на бухгалтера, снял очки, посмотрел на Сергея и улыбнулся,
Вообще-то, здесь спрашиваю только я, а основания, выбирайте, какие вам больше нравятся: терроризм, покушение на государственного деятеля, сотрудничество с иностранной разведкой, действия, наносящие прямой вред нашему государству, - он еще раз улыбнулся, - Надо продолжать, или этого хватит?
Хватит, - согласился с ним Сергей, - Бреда достаточно. Только вот разговора у нас с вами сейчас не получится.
Это почему же? - Вежливо улыбаясь, поинтересовался гражданин-бухгалтер.
Потому, - Сергей, внимательно смотрел на следователя, что здоровье у вас стало пошаливать, сердечко заболело, вот оно стало давать перебои...
Гражданин вдруг покачнулся за столом, потом побледнел и упал на пол. Растерянный конвоир бросился к нему на помощь, попробовал его приподнять с пола.
Оставь его! - резко скомандовал Сергей, и потом, уже спокойно добавил, - Сейчас ему станет лучше.
Следователь зашевелился, затем пришел в себя и приподнялся с пола, держась рукой за сердце.
Вот видите, - сказал Сергей, - Вы сейчас просто не в состоянии проводить допрос. Давайте отложим это на завтра, - и, повернувшись к конвоиру, сказал, - Веди меня в камеру, охранник.
Тот вопросительно посмотрел на следователя, который согласно кивнул, и отворил дверь кабинета. Снова они идут по длинному коридору, делают два поворота, теперь уже направо и останавливаются у дверей камеры. На этот раз конвоир держится настороже, он опасается Сергея, ведь он видел, что случилось со следователем и предпочитает держаться от Сергея подальше. Поэтому он облегченно вздохнул, когда за тем захлопнулась тяжелая железная дверь. Сергей задумчиво постоял в середине камеры и потом стал прохаживаться из угла в угол. Следовало немедленно что-то предпринять, ведь, на самом деле, времени у него было не так уж и много. Следователя они заменят и неизвестно, что еще придумают, чтобы не позволить ему провести еще раз такой трюк. Костров подошел к кушетке,
Так, как там, во сне, говорил Великий Змей? Надо очень захотеть очутиться в прошлом и нырнуть во время, как в волну.
Он лег на кушетку, закрыл глаза, расслабился и пожелал оказаться сейчас на квартире у Виктора, два дня тому назад. Он вспомнил, как сидел на диване и смотрел на картину на стене, на которой была нарисована Мария Лопухина и всеми силами своей души, постарался вернуться туда. Внезапно, ему показалось, что гигантская волна подхватила его и понесла с собой, и когда он, барахтаясь и задыхаясь, наконец-то вынырнул из нее, перед его глазами, в самом деле, висела эта картина, а он сам сидел на диване, в комнате Виктора.
Глава 20
Корабли в моей гавани...
Не взлетим, так поплаваем.
Стрелки ровно на два часа назад.
Земфира.
Сергей ощупал себя руками, встал, прошелся по комнате.
Его странное поведение не укрылось от Виктора, который удивленно смотрел на друга, не понимая, отчего вдруг изменилось его поведение, и тут Сергей еще больше удивил его и даже обеспокоил.
А какое сегодня число? - Спросил он у Виктора.
С утра было двадцать восьмое, - удивился тот и встревожено спросил, - Сережа, с тобой все в порядке? Господи, уж не последствия ли это Чернобыля?
Увидев, как беспокоится за него друг, Сергей поспешил того успокоить.
Нет, Витя, не беспокойся. Кое-что, действительно случилось, но к облучению это никакого отношения не имеет. Извини, но мне сейчас надо немного подумать, - он встал, вышел на балкон и постоял там, разглядывая окрестности, точнее, делая вид, что разглядывает. В голове его было чёрти-что. Если первое его путешествие в прошлое было делом совершенно непонятным (Ну, скажем, оказался не в то время не в том месте, попал в какой-то временной водоворот, или, как их там называют? - кротовую нору), то сегодняшнее, или (вот глупость-то какая?) послезавтрашнее путешествие оказалось делом его воли и его способностей. Вопрос: "Это у него одного такие способности, или кто-то ещё так умеет"? Что-то он о таких способностях никогда не слышал. Гораздо легче предположить, что он просто заснул, сидя за столом у Виктора, и всё это ему просто приснилось? А если не приснилось? Тогда, получается, что на них уже началась, или вот-вот начнется охота, и что, мне долго придется так от Комитета в прошлом прятаться? Ведь, ясно, что академик, защищая свои шкурные интересы, поднял очень большие силы. Скорее всего, доложил своему непосредственному руководителю из ЦК, при этом наплел там такое, что доказывать свою невиновность просто бесполезно. Некому доказывать. Никого, просто, не интересует истина. Как раз, на истину всем этим людям наплевать. Главное для них, это их личное благополучие.
А что, для тебя, важно? - подумал Сергей. Сначала, было важно, чтобы не произошло трагедии, потом, чтобы восстановилось честное имя погибших людей, но ведь и не в одном этом дело. Ведь авария произошла не в результате ошибки оператора. Получается, если бы ты предотвратил аварию в Чернобыле, то она, точно, произошла бы позже, ну, например, в Сосновом Бору, под Ленинградом, и тогда жертв было бы в тысячи раз больше. - Он представил, как катит свои могучие воды Нева, и стоит на ее берегах мертвый город, город, где среди дворцов и парков нет ни одного живого человека. - Да, "спаситель человечества", ты мог наделать страшных дел. Почему же, тогда, в том мире, после Чернобыля не было больше ни одной крупной аварии? Почему? - мучительно думал он, и ответ вдруг пришел сам. Ответ был очень прост и очевиден - если авария, в данных условиях, была неизбежна, а ее не произошло, значит условия изменились. А, что могло измениться такого, чтобы, точно, не было взрыва? В первую очередь, сам реактор. Значит, академик Алексеев, спасая свою шкуру и сваливая вину на операторов, одновременно, изменил конструкцию реактора, ведь не дурак же он? Подлец - да, но, не дурак, а еще одна подобная авария на таком же реакторе открыла бы всем глаза на истинную причину катастрофы, и тогда, ему был бы конец. Значит, получается, Чернобыль был необходим? Нет, с этим Сергей согласиться не может. Должен же быть какой-то выход, и он чувствует, что выход есть и, больше того, он этот выход уже знает. Он теперь может возвратиться назад и попытаться предотвратить эту аварию, хотя, одному это сделать очень сложно. В самом деле, кто он такой, чтобы указывать операторам, что им делать? Тут нужен другой человек, и он знает, кто. Но, допустим, предотвратили они катастрофу, тогда возникает опасность новой и, возможно, более страшной трагедии. Должен быть выход, он где-то рядом, но я не могу его найти, вынужден был признаться себе Сергей. Он вернулся в комнату к Виктору. Тот, все еще беспокоясь за друга, спросил,