– Никак нет… – выдохнул изумленный боец.
– Выполняй!
Булкин кивнул бойцам сопровождения и направился к своему бронеходу. Остановившись на подножке, он обернулся и позвал:
– Тармашкин!
– Я!
– Не подведи меня, братуха! Очень на тебя надеюсь. Иначе – сам понимаешь…
Не договорив своей любимой присказки-страшилки, комендант хлопнул дверцей.
– Так-то вот, гражданин Росетти, – проговорил он. – Может, только это я и умею лучше всего… но не всем же, блин, в белых перчатках ходить! Особенно – по первости… – Тут Булкин поймал изумленный взгляд водителя и, смутившись, буркнул: – На работу!
– Младшего? – Лицо жены на экране визора выражало крайнее удивление. – Да он уже сопит давно… Ладно, ладно, не шуми. Сейчас разбужу.
Через несколько минут на экране появилась недовольная, заспанная физиономия тринадцатилетнего мальчишки, со скидкой на разницу в возрасте очень похожего на временно исполняющего обязанности военного коменданта Города Неба. Он отчаянно тер глаза и, кажется, с трудом понимал, где находится.
– Здорово, сын, – кивнул Булкин.
– Хай, – вяло махнул рукой тот. – Все работаешь?
– Типа того. Дел – во! – комендант рубанул себя ребром ладони по горлу. – И, главное, сколько ни делай – все равно остается больше.
– А-ааа…
Повисла неловкая пауза. Наконец окончательно проснувшийся Младший робко спросил:
– Бать…
– А? – будто очнулся Булкин. – Чего, сынуль?
– Ты чё хотел-то?
– Хотел? А, да. Ты, это, видел когда-нибудь живого клювокрыла?
– Кого живого? – не понял и, кажется, даже слегка испугался мальчишка.
– Клювокрыла. Пятнистого. Нет? Вот и я не видел. То есть вроде и видел, да не разглядел толком. Темно, понимаешь, было. Но главное не это, а что он, клювокрыл этот, – есть. И еще до хрена кого есть. Так что, когда прилетите ко мне сюда, на Цереру, сразу пойдем смотреть. Зачем? Ну, ты, блин, спросил! Вот ты зачем в школу ходишь? Потому что мы с матерью посылаем? Не, на самом деле. Да не издеваюсь я! Во-от. Правильно мать подсказывает – чтоб человеком стал. Понял? Не люмпеном, не олигархом – человеком… Как это? Ну, понимаешь… Такое ведь сразу не объяснишь… и вообще, ночь на дворе. Так что иди, спи. После поговорим. Угу, и я вас…
Жена отключилась, но Булкин еще долго сидел, уставившись в погасший экран визора. Потом включил комп и вывел на экран универсальный поисковик по Глобальной Сети.
«БЫТЬ ЧЕЛО…» – поползли в строке запроса буквы, но комиссар, не дописав, остановился.
– Ага! Типа, щаз мне все расписали в двух словах, навроде инструкции к перфоратору! Да и не с моими пока мозгами такие вопросы задавать. Я ж не какой-нибудь там… Сваровский! – Булкин невесело усмехнулся. Посидел немного, задумчиво постукивая ногтями по столешнице. И вдруг тихо произнес: – Как там товарищ Пехтин говорил: «Чтобы понять врага, надо его узнать»? А ну-ка…
И он, решительно пододвинув к себе клавиатуру, напечатал:
«НОЙ ЮЛИЙ РИЧАРД САРОВСКИЙ».
ERROR: hatred
Кэтти Джемисон
От перемены мест слагаемых
Цветок к земле заставив наклониться,
сбив с ожерелья паутины жемчуга,
вспугнула перепёлку у гнезда
внезапно пуля, прежде чем вонзиться
в грудь человека.
Надпланетный бой. Перекрестья лучей в тёмном пространстве. Вспышки лазеров. Вспышки горящих машин. Крики друзей по чудом работающей связи. Серые паршивцы держат «зелёный коридор» эвакуации в строжайшей неприкосновенности, и с планеты уходят вереницей катера разных размеров и мастей. Тают силы обеих сторон, всё больше ошибок делают пилоты, инженеры и механики, всё больше отчаяния, усталости и злости копится за каждым блестящим шлемом, всё реже попадают на прицел стоящие огня мишени, а по «коридору» проносятся серые тени, точками мерцая на экранах радаров. Наконец стартует с поверхности последняя перегруженная машина, пробивает атмосферу, исчезает в подпространстве, и тут же защитники «схлопывают» коридор.
Ни огней, ни криков. Плывут в пространстве обгоревшие машины, обуглившиеся катера, обломки истребителей и крейсеров, клубы газов… Бой окончен.
Сочинение
Куда я поеду на каникулы
Эллинор Р.
«Мой папа – командир истриéбительского звена. Его звено побeдило в бою над Матиссой. На каникулах я и мама поедем к папе. Я очень хочу увидеть Матиссу, но папу я хочу увидеть больше. Я скучаю по нему каждый день.