– На фига ты вообще сел с ним играть? Дебил! – Иван скривился и закрыл глаза.
С Баем и Кирей он познакомился месяц назад. На хате у одного пацана отмечали чью-то днюху. Синячили с самого утра, а под вечер подвалил Бай со своим кретином.
Лысый вспомнил своё первое впечатление об этой паре. Киря – пацанчик лет девятнадцати, приземистый и широкоплечий, с низким лбом и маленькими свинячьими глазками. Весит, наверно, под центнер, не меньше, но двигается плавно, словно танцуя. Бай худощав, да и ростом повыше. В их компании он оказался самым старшим. Ребята потом говорили, что он три года проучился в каком-то крутом институте, чуть ли не в МГУ. Врали, наверное.
Мутный какой-то он, Бай. Так глянешь на него, и вроде ничего особенного. Узкоглазый, с бледным лицом и какими-то рыбьими губами, тьфу, аж смотреть тошно! Вот только глаза у него странные… Серые, а в глубине словно туман клубится. Кто-то из пацанов спьяну было залупнулся на Бая, так тот только посмотрел на него, и всё. Базару, как говорится, ноль. Одним взглядом разрулил ситуацию.
А Киря? У него ж мозгов вообще нет! Что скажет ему Бай, то и сделает. Прикажет спрыгнуть с одиннадцатого этажа – возьмёт и спрыгнет. А если вдруг захочет Бай кого-нибудь оттуда скинуть? Да без базара, пусть только покажет кого!
Лысый был неглупым парнем, отучился восемь классов в школе и два года назад чуть не поступил в профессиональное училище. Он понимал, что так или иначе, но этим людям долг придётся отдать.
Зазвонил мобильник.
– А?
– Два! – из трубки зазвучал хрипловатый голос Бая. – Ну, чё?
– Я… – Иван на мгновение сделал паузу. – Короче, есть тут одна тема.
– Ну, давай, подгребай на наше место.
Лысый встал, оделся, засунул мобилу в задний карман изрядно потёртых джинсов и вышел из комнаты.
В коридоре он нос к носу столкнулся с матерью.
– Жрать хочешь?
Лысый принюхался. С кухни отчётливо тянуло прокисшей соседской капустой и непонятной сладковатой вонью. Он покачал головой, прошёл мимо и принялся надевать кеды.
– Куда намылился-то?
– На работу, – буркнул Лысый и открыл дверь в подъезд.
– Чего брешешь? Какую работу! Ты уже полгода ни хрена не делаешь! Всё с дружками своими ошиваешься! – заорала мать сыну в спину. – Вот погоди, дождёшься от них беды на свою голову! Скорей бы уже в армию забрали!
– Сама туда иди! – Иван сбежал по ступенькам, перепрыгнул лужу мочи и выскочил на улицу. Он сразу же направился к гаражам, возле одного из которых на лавке уже сидели Бай с Кирей.
– Здорово. – Он пожал парням руки и уселся рядом.
– Рассказывай. – Бай достал из кармана пачку с сигаретами и закурил.
– Ну, короче, вот какая тема. Есть тут один дед, пенсионер, ему моя маманя уколы ходила делать. Живёт один, в частном доме. В одноэтажном. Кроме него, там никого нет. Даже собака недавно сдохла.
– Пургу гонишь. – Бай жадно затянулся и выпустил дым через нос. – Что за фуфло, какой, на хрен, дед? Кинуть нас хочешь, Ванюша? – вроде бы даже ласково спросил он.
В руке Бая хищно блеснуло лезвие выкидухи.
«Да он же на всю башку отмороженный! Сейчас полоснёт по горлу, и всё!» Лысый, чувствуя, как рубашка прилипла к мгновенно вспотевшей спине, покосился на нож и начал говорить, тщательно подбирая слова:
– За базар отвечаю. Я слышал, мать говорила соседке, что хата у него хоть и голимая снаружи, зато внутри всё в шоколаде. Есть иконы и картины. Да и пенсию он сто пудов там хранит.
– Рядом кто живёт? Есть сигнализация? – Голос Бая зазвучал по-деловому. Заинтересовался, видать. Даже выкидуху убрал.
– Такие же старпёры, как и он сам. Дом возле железной дороги. Сигнализации нет, – поняв, что опасность миновала, принялся вдохновенно врать Иван. На самом деле он понятия не имел, что там с соседями и сигнализацией.
– А чё, детей и внуков у деда нет? – продолжал расспрашивать Бай.
– Не знаю. – Лысый пожал плечами. – Мне мать говорила вроде, что он с женой вдрызг разругался и квартиру ей оставил. А сам в этот дом переехал. Только давно это было.
– Лады, ща сходим, покажешь.
– Бай, да что там показывать, я тебе адрес напишу.
– Ты чё, баклан, съехать хочешь? – Зрачки Бая сузились.
– Кинул пацана… – Киря, оторвавшись от полторашки с пивом, влез в разговор. Но, как это обычно бывало, фразу не закончил.
– Хорошо, Бай, как скажешь. Я покажу.
«Ещё как покажешь, сучонок, – лениво подумал Бай, глядя на вспотевшего Лысого. – Я, что ли, зря тебя на игру развёл? Никуда ты от нас теперь не денешься. Будешь по клиентам тему пробивать и на хаты наводить».
Вслух же сказал:
– Вот это правильно. По-пацански.
Михалыч сидел на кухне у себя дома и собирался пить чай. Пальцы, сжимающие кружку, едва заметно дрожали. Визит в поликлинику и разговор с цыганками изрядно его утомили.
– Зар-раза, – отхлебнув слишком горячего чая, выругался старик.
В комнате зазвонил телефон. Поставив кружку на стол, Михалыч побрёл к аппарату.
– Алло? – Он тяжело опустился на табурет.
– Здравствуйте. С вами говорит Ольга, я представляю компанию «Русское милосердие». Мы предлагаем вам заключить договор пожизненного содержания. Вы не могли бы…
– Оставьте меня в покое! – Пенсионер бросил трубку на аппарат с такой силой, что телефон обиженно звякнул.
– Гады. – Он сделал глубокий вдох и на мгновение задержал дыхание, стараясь успокоиться.
На прошлой неделе уже звонили ему одни такие представители. Правда, тогда они назвали себя компанией «Чистые пруды». Михалыч даже пожалел, что у него в доме есть телефон. А ведь сколько сил пришлось в своё время потратить, чтобы добиться его установки!
– Ведь были же люди как люди, – пробурчал старик и посмотрел на фотографию, стоящую на трюмо. – Что же с вами теперь стало-то, а? За лишний рубль удавиться готовы.
На фотографии на фоне полуразрушенной вьетнамской пагоды были запечатлены трое: Пашка, Серёга и он сам – однополчане, вместе приехавшие исполнять интернациональный долг.
Нелёгкая им выпала судьба. Пашка погиб в Египте. А Михалыч был тяжело ранен в восьмидесятом, после чего комиссован из армии. Случайный осколок, попавший в ногу, сильно повредил кость. Как результат – хромота на всю жизнь.
Из их компании карьеру удалось сделать только Серёге. Дослужившись до полковника, Сергей Иванов умер в восемьдесят девятом от цирроза печени. Видимо, сказались-таки последствия многочисленных командировок. Пили там по-чёрному, как антисептик. Иначе европейцу в джунглях просто не выжить. Поэтому многие офицеры впоследствии до пенсии не доживали. Не от водки, так от общей изношенности организма.
Михалыч вздохнул и поднялся со стула. Когда он проходил через комнату, то на мгновение из-под пола в щели между половицами ударил ровный зелёный свет. Но Михалыч не обратил на это ни малейшего внимания. Привык уже. Да и чай, который он оставил на кухне, наверное, уже совсем остыл.
– Козлина, – в очередной раз повторил Лысый и посмотрел на дисплей сотового. Два часа пятнадцать минут. Он поднял воротник куртки и поёжился. Несмотря на начало апреля, ночи ещё стояли холодные.
Ивану было стрёмно. Обнести чужую хату, да ещё когда хозяин дома! На такое он раньше не подписывался. Впрочем, Бай не оставил ему выбора. Вспомнив, как блестело лезвие выкидухи, Иван нервно дёрнул головой и облокотился о стену.
– А ведь всё могло быть иначе, – тихо прошептал он.
До восьмого класса Ваня Лысков учился на четвёрки и очень редко получал тройки. Почти не прогуливал уроков, посещал бассейн и хотел поступить в Суворовское училище. Не получилось.
Как-то раз вернувшийся с рейса отец заснул с сигаретой. Мать, возившаяся на кухне, поначалу ничего не замечала, до тех пор, пока не стало слишком поздно. Квартира выгорела дотла, хорошо хоть Ванька был в школе! Мама пострадала не сильно, а вот отца врачам спасти не удалось. Он умер от ожогов в больнице.
После случившегося им дали убогую комнатушку в коммуналке маневренного фонда. Чтобы свести концы с концами, мать устроилась на вторую работу, а сам Ваня окончательно забил на учёбу.