– Так не получится, к сожалению. Заказчица нас не уполномочила помещать ее портрет в газете.
– Ну и зря.
На следующее утро. Кухня в доме Чамианг
– Так, еще раз. Простыней – шесть и восемь. Наволочек – сорок. Пододеяльников – четыре больших, десять средних. Балахонов – восемнадцать. Рубашек мужских – двадцать, женских – двадцать шесть, детских – восемнадцать. Полотенец – девяносто восемь.
Девушка в голубой косынке с уважением оглядывает стопки белья. Не всякая прачечная может похвалиться такими заказами.
– Уф!..
Бабушке Чамианг не до того: она ищет кошку. Нашла: на сиденье стула, придвинутого вплотную к кухонному столу.
– Благодарствуйте, милочка. Вот счет… Кофею выпьете?
– Ой, нет, мастерша-профессорша, возчик ждет.
– Жаль. У меня к вам был разговор. О другом деле, не о стирке.
– Это всегда пожалуйста. Кошечке вашей жениха подбираете?
– Садитесь. И кофей пейте. Вот печенье, орехи… Не в кошке дело. Видите ли, моя младшая невестка, сама того не желая, столкнулась с некой подозрительной особой. Взгляните.
Прачка морщится:
– Да-а… Из одержимых? Проповедница, вещает что-то… не то?
– Слава богу, нет. Или мне не всё рассказали. Но вы такой дамы не знаете?
– Да боги миловали, не доводилось.
– Если случится встретиться или если кто-то из ваших товарок, заказчиц… Милочка, я вас попрошу: дайте мне знать. Как зовут эту женщину и кто она такая. Карточку возьмите, у нас их теперь полон дом. Только в следующий раз верните, пожалуйста.
– Хорошо, мастерша Киангани, поспрошаю.
Еще день спустя. Городской Зверинец
– …В наши дни это самое крупное сухопутное животное. Вы спросите, дети: а как же топтыгин? Только в сказках? Нет: они существовали, но, как доказали наши ученые, вымерли во времена Великой Зимы. На юге остались их дальние родичи – тапиры, их мы потом тоже увидим. Итак, хоботари. Крупнее всех на суше. А из морских зверей кто самый большой?
– Кит!
– Правильно. А который кит, кто-нибудь знает? Мальчики, не отвлекайтесь!
– Певчий! Потому что поет, и его далеко слышно.
– Молодец. Но вернемся к хоботарям… Бенг, ты куда пошел?
– Я сейчас.
За углом решетки – узкий проход, там подметает смуглый дядька-иностранец. Наверное, прибыл к нам вместе с хоботарем, чтобы зверь не скучал на новом месте.
– Здравствуйте. Вы служитель?
– Слушитель. А фы ис школы?
– Да. Из Первой Народной. У меня к вам вопрос.
– О нет! К шифотным нелься.
– Мы вот этого человека ищем. В школе никто не знает. А сюда она не заходила?
– Уфы, я не фител.
– Жалко.
– Если шелаете – я спрошу у нефо.
– У хоботаря?
– Та. У Фарфи.
– Хоботарю до нас дела нет. Он, может, и видел, да не запомнил.
Следующим вечером. Общинный храм Единого Бога
– Благого Закона и Благой Любви – тебе, Римбо, и тебе, Бони. Слышал, ваша семья разыскивает кого-то?
– Робеем докучать излишними вопросами, но…
Бони переходит к делу:
– Для нас это очень важно, правда. Вот эта женщина, с вашего дозволения.
В молельном зале темновато: верхнего света нет, только масляные лампадки по стенам. Священник надевает очки:
– Скорбный лик… Не из наших прихожан.
– Да мы и не знаем, какой она веры. Всюду расспрашиваем… Здесь, в общине, тоже никто ее не узнаёт. Может быть, мы спешим, и все же: отважимся просить о чуде ясновидения. Пребывает ли таковая особа среди живых.
– Никогда не слишком рано обратиться к Господу. Я напишу вам, когда буду готов к обряду.
И еще один день спустя.
Орочья слободка, квартира доктора Чабира
– Чабир, друг мой!
– Угу?
– Вот скажи мне: если бы ты собирался угостить такую даму, что бы ты ей предложил из выпивки?
– Это – дама?
– Ну… женщина.
– Уверен, Дани? Не мужик?
– А в этом что-то есть… И все-таки, если считать, что дама?
– Она не пьет.
– Ты ее знаешь?
– Нет.
– Тогда откуда такое заключение?
– В родне были орки. Пила бы – уже бы спилась. Было бы видно. Порода.
– Ну, пусть не выпивка, пусть отобедать.
– Домой не позвал бы. В дорогой кабак – тоже. Не в пивную.
– Тогда остаются трактиры среднего пошиба.
– И кофейни.
Дани приобнимает друга за плечи. Смешная пара: долговязый человек и невысокий сутулый орк. Потому и подружились.
– Чабир, а, Чабир? Пойдем, пройдемся? Мне одному как-то не с руки. Поспрашиваем, а? Только сначала надо будет зайти еще и в Участок. А потом уж по кабакам.
Доктор Чабир – явление исключительное: хотя он и орк, но хмельного не чуждается. Ему можно, он все равно никогда не пьянеет.
– Угу. Стража, потом выпить. Прежде бывало наоборот.
Тот же день. Участок Городской Стражи
Стражничий начальник идет по коридору. Очень осторожно, потому как тут работают маляры, а форма у Стражи черная. Сталкивается с Дани лицом к лицу. Этакий голос не сулит ничего хорошего:
– Здрассьте!
– О! Здравствуйте, господин… сотник! Как удачно, что я Вас встретил. Вы мне поможете?
– Чем?
– Взгляните, пожалуйста. Такой женщины у вас нет? Не сидит?
– А вам зачем?
– Надобно очень. Это личное.
– Как зовут? И вы ей – кто?
– Да, собственно говоря, никто. И прозвания, к сожалению, не знаю.
– Если бы и сидела, мне основания нужны, чтобы с вами толковать.
– Все основания есть, ведь я ее ищу. Вот вы – как опытный сыщик – могли бы посоветовать начинающему: с чего начать?
Сотник вздыхает:
– Начать с чего? Выправить себе разрешение на сыскную деятельность. Или обратиться к тем, у кого оно есть.
– Но я же и обращаюсь – к вам.
– Заявление хотите написать? Тогда – по месту жительства.
– Но для заявления нужно же хоть что-то помимо снимка? А я ничего не знаю.
– А снимок у вас откуда?
– Она забыла его в светописной мастерской. Заплатила, но не забрала. Возможно, это и глупо, но нам кажется, что с ней случилось что-то нехорошее.
– Да вы-то при чем? Вы ведь, как я помню, лекарь?
– Лекарь. Но беспокоиться о ней могу?
Ларбарский стражник с безысходной тоскою спрашивает:
– Доброхот?
– О, теперь я тоже вас вспомнил… По-вашему, доброхот – это всегда плохо?
Тот же день. Трактир «На Каменной дороге»
– Мастер Дани! Мастер Чабир! Пожалуйте! Давненько к нам не заглядывали. Чего изволят доктора?
– Два по двести и повторить. Грибочки в уксусе – сразу. Горячего сыру – потом.
– Угу.
– Что-нибудь еще?
– Послушай, Ча, ты же здесь каждый вечер, так?
– Два через два.
– Взгляни-ка. Вот эту даму никогда не видел?
– Эту? Нет. При мне не бывала. Но вы спросите у Талли. Он к посетителям пристальнее.
Над входом в трактир окно с узором из цветных стеклышек. Вышибала Талли со снимком подходит ближе к свету. На лысой голове отражаются желтые и синие треугольники.
– Вот занятно! А теперь вы их ищете… Заходили к нам. Вдвоем. Видать, с супругом. С месяц назад. Постояли, огляделись. Потом она головой покачала: дескать, нет. И пошли. Я тогда еще подумал: сынка ищут? Ну, или дочку. Оба как раз в том возрасте, когда дети взрослеют. Понятное дело, развлекаться их тянет. Детей, то есть. А родители бегают. Это еще хорошо, если совершеннолетние, дети-то. А то придет: с виду – взрослый, а по годам… А потом шум будет.
– Продвинулся, Дани?
– По крайней мере, мы выяснили, что у нее есть некий кавалер?