Молчание в ответ.
Черт!
– Рик! Что будем делать?
– Сухари сушить.
На обзорном экране заискрили новые молнии, голубыми и синими вспышками раскрасило всю верхнюю полусферу.
– Рик! Если будем двигаться прежним курсом, попадем прямо в середину возмущения. Давай уклоняться.
– Давать тебе Аля будет! Заткнись лучше.
Обиделся. Засопел. К черту его! Сопляк. Надо решать.
Кальвин дрожащими пальцами пробежал по клавишам. Смена траектории. Сделать дугу с уходом к экватору и погружением на десяток километров? Маловато. А два десятка? Нельзя – слишком высокое давление. Черт! А если бросок по эллиптической орбите, параллельно поверхности, с уходом к экватору на ускорении? Если не попадем в облака льда или пара – вполне! Сканируем. Чисто. Отлично.
– Стив, лови новый курс. Выполняем уклонение от шторма по эллиптической орбите с ускорением!
– А вниз?
– Никаких вниз! Пара километров ничего не решит, а уходить за 10 бар – самоубийство! Держись за мной. Форсаж – по моей команде, когда выйдем на чистый участок.
Снова вспышки зарниц мечутся в смотровом экране, и уже можно различить многосуставчатые ломаные линии голубых молний, рвущихся в бешеном танце, пока что где-то высоко, на границе со стратосферой.
– Стив!
– Готов я, готов!
Поехали!
Курсовые манипуляторы плавно подчинились движениям рук, стабилизаторы загудели от возросшего сопротивления, но атмосферный катер абсолютно чисто вошел в вираж, который не каждый решился бы заложить в плотной атмосфере Зевса.
Стив тоже не подвел – немного сгладил дугу, но вышел из поворота в нужной точке, завалив машину на левый бок.
– Так! Теперь разгон. Давай. До пятисот, потом форсируй. Следи, чтобы на пути не было облаков – на такой скорости тебе оторвет стабилизаторы.
– Ясно. Готов. Вытаскивай нас отсюда, Рик!
Легко сказать! А если шторм расползется в ширину быстрее, чем полетят катера? Если ионосфера даст такое возмущение, что нарушит работу приборов? К черту все «если»! Решение принято.
– Жми!
Коричневая дымка уже не погружалась во тьму – ее все время озаряли гигантские вспышки, свет которых терялся в синеве где-то далеко внизу, где под высочайшим давлением плескался океан жидкого водорода.
Куда там слабым атмосферным разрядам – теперь в «небе» разыгрывалась настоящая гроза Зевса. Ужасающее и завораживающее зрелище.
Ускорение вдавило пилота в кресло. Обзорный монитор пришлось выключить, чтобы не раздражал своим беспрерывным мерцанием. Рикард злобно сжимал манипуляторы, то и дело ощущая, как вибрирует от грохота атмосфера вокруг катера.
Форсаж в тропосфере – тоже маневр из разряда аварийных. Скорость, впрочем, оказалась рассчитана верно – нагрев корпуса не превысил допустимого.
Кальвин хмыкнул – Стив не отставал и тоже шел по курсу без секундных отклонений. Сосредоточился-таки. Пилот, тоже мне. К черту таких пилотов!
Катер начало угрожающе потряхивать – гроза опускалась все ниже. Правильно – раз не везет, то пусть уж не везет по полной!
До границы шторма оставалось несколько километров, когда Рикард понял, что у него кружится голова.
Приборная панель медленно расплывалась перед глазами, а в ушах нарастал неприятный шум. К горлу подкатил тошнотворный комок.
«Я сейчас отключусь!» – мелькнула отчаянная мысль. Нельзя! Нельзя!
– Стив…
Не отвечает… неужели он тоже?
Дрожащие пальцы отказывались повиноваться, все плыло, а голова, словно налившись свинцом, начала против воли пилота падать на грудь.
Бешено вращая глазами, Кальвин вдавил в панель кнопку экстренной помощи, почувствовал укол стимулятора в бедро, а потом все потухло…
Темноволосая девчонка, хитро прищурившись, заглядывала к нему в тетрадь.
– Эй! – Рик возмущенно закрыл страничку локтем. – Ты что? Ты списываешь?!
– Ну да, – пожала плечами соседка по парте, – а тебе жалко, что ли?
– Нет, не жалко! Но почему ты не выучила?
– Какая разница? – Девчонка лукаво подмигнула и откинула темную прядь со лба. – Ну дай списать, иначе мне двойку поставят!
– А вот и не дам! – обиделся Рик. – Это нечестно.
Аля обиженно отвернулась, презрительно фыркнув.
Кальвин, тоже фыркнув, уткнулся в свою тетрадь.
Через секунду он с криком вскочил – через всю комнату пронеслась огромная, отливающая синим молния. По глазам резануло нестерпимо ярким пламенем, а потолок раскололся на сотню осколков, которые вдруг превратились в грохочущие слова:
– Кальвин, это Стерх! Кальвин! Срочно уходите, шторм опустился ниже тропопаузы и продолжает расширяться. Маневр уклонения по исходной схеме, у вас не больше трех минут… примите во внимание нисходящие вихри… Кальвин!
– Невероятно. Десять лет… – Аля задумчиво наклонила голову, откинув волосы назад.
– Да. Я думал, что мы здесь навсегда, – кивнул Рикард.
– Так и казалось. Странно, правда? А теперь я даже не знаю – радоваться или грустить?
– Мы так ждали выпуска! Зачем грустить?
– Не знаю. Такое чувство, будто я что-то теряю. Никогда бы не подумала раньше, но мне будет очень не хватать школы… – Аленка одарила его долгим взглядом зеленых глаз. Она в свои шестнадцать выглядела далеко не так привлекательно, как ее сверстницы, и только в глазах уже появилось что-то необъяснимое, женственное. Кальвин поймал себя на том, что ему нравится этот ее задумчивый зеленый взгляд из-под ресниц.
– Да, я тебя понимаю. Я уверен – все мы испытываем нечто подобное. Но надо радоваться. Все ведь впереди.
– Но я, возможно, больше никогда не увижу ни тебя, ни Стивена!
– Глупости! Мы будем собираться, обязательно. Правда, Стив?!
– Конечно! – поспешно кивнул Чейз. – Столько лет вместе! Мы не можем взять и просто потеряться.
– Еще как можем. – Аля поджала губы. – Это ведь так просто! Разбежимся кто куда. Рик уедет в свою Академию Флота и, конечно, поступит. Мы со Стивеном вернемся на Землю и там тоже разбежимся. Кстати, Стив, ты решил, куда подашь документы?
– Пока нет. – Чейз втянул голову в плечи. – Я бы тоже хотел во Флот, только не возьмут, с моим-то аттестатом. Да и по физподготовке не пройду точно. А летать хочется…
– Да ну брось! Зачем тебе летать? Это все ты, Рик! Твое влияние.
Кальвин отмахнулся, что-то пошутил в ответ. Он вдруг понял, что без друзей ему не так уж и хочется поступать в Академию Флота. Ведь рядом не будет Аленки, перед которой так здорово хвастаться успехами. И поучать будет некого – такого задохлика, как Стив, во Флот точно не возьмут.
Вот так и начинается новая жизнь. Настоящая жизнь. Взрослая.
Рикард заставил себя улыбнуться. Как тяжело! И этот печальный взгляд… Что ни говори, а глаза у Аленки красивые: зеленые, словно морская волна…
А вспышки – синие. Синие вспышки в бурых облаках.
Плохо навсегда расставаться с друзьями. А еще плохо то, что шторм опускается ниже. И эти молнии в воздухе – зачем они? Гром. Гром, от которого рушатся стены.
И мысли. Тоже рушатся.
Что же такое «тропопауза»?
До свидания, Аля.
Она стояла перед ним, совершенно прежняя и одновременно – другая. Восемь лет назад он прощался с худой девочкой-подростком, а теперь видел прекрасную молодую женщину. Узкий комбинезон бессовестно подчеркивал волнующие линии ее фигуры, и только глаза остались прежними – задумчивыми и зелеными.
Вот вам и сюрприз. Гадкий утенок превратился-таки. Кальвин сглотнул, не в силах оторвать взгляд от плавных изгибов. Черт! Ну что же это такое?!
– Ты похорошела, – сказал он после долгого молчания.
– Нравлюсь?
– Да! – Кальвин выпалил это, не успев даже одернуть себя, и густо покраснел.
– Смешной ты. – Аля привычно наклонила голову, опустила ресницы. – Что же не приехал ни разу? Мы ведь приглашали…
– Да все не мог вырваться. Сначала учеба, потом два года в действующем Флоте… полная чертовщина.
– А мы ждали!
– Ждали, – пробормотал Рик и вдруг разозлился: – Могли бы, кстати, и сообщить…