В голосе Николая Андреевича Матрёша уловила горечь, но причины её не поняла.
– Так напугались нас, что разбежались, кто куда?! Скажете тоже! – Доктор принялся хохотать. Смех его был злой и неискренний.
Николай Андреевич сделал вид, что не заметил докторского взрыва.
– Они опасались паники, потому держали нас в счастливом неведении. Остаётся лишь предполагать, что за беда свалилась на их… на наш мир.
– Но куда тогда селят новеньких? – вмешалась Матрёша.
– Возможно, для них создаются отдельные «райки», – после короткой паузы ответил Скрыбин. – С какой-нибудь более мощной программой воздействия. – Он помрачнел. Казалось, он силился отогнать какую-то мучившую его мысль. – Итак, подведём итоги. На протяжении нескольких лет нас лишают информации извне; число персонала сокращается. В один прекрасный момент исчезают все, оставив беспомощных стариков в замкнутом пространстве, без средств связи с внешним миром и возможности выбраться. Пометка – запасы еды и жизненно важного препарата цитопластазина ничтожны, я правильно понял вас, Алексей Дмитриевич?
– Абсолютно верно, – отозвался доктор. – По вашей просьбе я уже провёл ревизию. Пищевых запасов нам хватило бы на неделю, если бы не сегодняшняя пирушка. С препаратом чуть лучше, дней десять продержимся.
– Или они знали, что у нас этих десяти дней не будет… И заметьте, – Скрыбин ехидно прищурился, – смерть наша будет вполне естественной – непредвиденный катаклизм, форс-мажор. Всё по уставу.
Доктор судорожно сглотнул:
– Вы считаете…
– Я физик, всю жизнь считаю, – невесело пошутил Николай Андреевич.
Неожиданно Матрёша вскочила и, беспорядочно взмахивая руками, затараторила:
– Неправда! Они не могли так с нами! Надо что-то делать! Звать на помощь! Они просто не знают! Они придут! Ну, сами подумайте, всё всегда было заперто, а тут… Всё открыто! И кухонный блок, и медицинские комнаты! Они хотят, чтобы мы выжили!
Скрыбин с доктором переглянулись.
– В её словах есть рациональное зерно. Служебные помещения открыты… Хм… – Скрыбин глянул в окно. В сгущающихся сумерках беспечно покачивали верхушками стройные липы – до самого горизонта, до нежно-алых росчерков на бесконечном небосводе. – Но пространственная капсула не снята. Может быть, они действительно заботились о нашем покое? – Голос Скрыбина сел. Взяв себя в руки, он встряхнулся. – И всё же я хочу понять, что там творится. Я не ребёнок, чтобы утешать меня розовыми леденцами, когда корабль идёт ко дну! Я хочу действовать! Я хочу быть равным среди равных… хоть я и здесь… Кровь из носа, мы должны связаться с внешним миром. Не верю, что где-нибудь в этом сонном царстве не отыщется стационарное средство связи! Хоть какое-нибудь! Эх, где мои сто лет! Ноги, ноги…
Доктор поднялся.
– Разве не для этого был создан наш миниатюрный штаб? Можете на нас положиться. Считайте дежурными, если угодно.
Едва поспевая за доктором, Матрёша озиралась по сторонам: двери жилых номеров, комнаты досуга, гостеприимно распахнутые створки симуляторов, войдя в которые можно целиком окунуться в совершенные, кем-то сконструированные мирки… Всюду цвели гипоаллергенные растения, журчали вычурные фонтанчики, порхали бесплотные и безмолвные птицы (чудо реалити-графики). Вот только во всех этих доступных обитателям «райка» помещениях ни одного устройства, способного обеспечить связь с миром молодых, не было. Не было и быть не могло. Так велел Закон, заботившийся о полном и беспрекословном покое заслуживших свой отдых граждан.
Или защищавший внешний мир от чего-то?
Почему все административные строения вынесены за длящийся бесконечность лес? Словно спрятались. Отгородились. Конференц-зал для сотрудников, кабинеты руководства, бухгалтерия – всё за непреодолимой стеной. А ведь наверняка оттуда можно было бы связаться с городом и позвать на помощь.
Или хотя бы спросить: за что?
Матрёша отогнала липкий вопрос. Ох уж этот Скрыбин со своим желанием докопаться до самого истока! До его туманных рассуждений о страхе «райки» не вызывали у Матрёши никакого протеста. Она просто не думала об этом – есть и есть, так уж заведено, так положено.
Они вошли в небольшую прозрачную кабину. Обычно в таких сидели смотрящие на случай, если кому-то из постояльцев срочно что-то понадобится.
– Никого, – озвучил очевидное доктор. – Никого и ниче…
– Генн Алексей!
От неожиданности Матрёша попятилась. Она не верила своим глазам. Испуганный её восклицанием, доктор резко обернулся. Поняв, куда дрожащей рукой указывает спутница, издал звук, напоминающий утробное рычание, и ринулся к лежащему на подлокотнике кресла блестящему предмету.
– Работает! – Генн Алексей пробежал пальцами по чувствительной панели голографона. – Наберём кого-нибудь из списка. Должны же ответить.
Матрёша сжала кулаки, затаила дыхание.
Первым в списке значился некий Антоша. Доктор нажал вызов. Минуты две аппарат посылал в пространство призывные волны. Голографическая копия неведомого Антоши не появлялась. Раздосадованно чертыхнувшись, генн Алексей набрал следующего абонента – Анюта. Ответа не последовало и от неё.
Перебрав список от начала до конца несколько раз, старики обменялись озадаченными взглядами.
– Потом ещё попробуем, – растерянно пробормотал доктор, кладя голографон в карман.
– Попробуем. – Матрёша успокаивающе погладила спутника по руке. – Возьмём с собой и попробуем. Ге… Ник… он наверняка помнит какой-нибудь позывной своих знакомых. Правда же?
Признаваться, что последние лет сто вызывать ей было некого, Матрёша не стала. Генн Алексей с сомнением глянул ей в глаза, молча кивнул. Они направились в обратный путь.
– Прекрасно! – Николай Андреевич крутил голографон в руках. Глаза Скрыбина радостно сияли. У его кровати топтались недоумевающие Матрёша с доктором: чему так рад неуёмный старик, аппарат-то всё равно молчит?! Скрыбин весело глянул на вытянутые лица товарищей, подмигнул: – Вот теперь мы узнаем всё!
– Неужели? – Генн Алексей прищурился. – Откуда такая уверенность?
– По нему всё равно никто не отвечает, – поспешила напомнить Матрёша.
– Неважно. Есть у меня кое-какие соображения… – Скрыбин стал судорожно перебирать записи в планшете. – Кое-что… Два года работал… Тут где-то… А, вот! – Глаза старика засияли, но вдаваться в подробности он не стал. Сразу приступил к делу: – Доктор, помнится, в одной из комнат досуга имелся инструмент. Вы даже делали попытки починить с его помощью ваши антикварные часы.
– Было дело. – Генн Алексей потупился. – Фамильные. Из поколения в поколение передавались, да вот… Мелкие детальки, а глаза уж не те.
– Ничего. Вы честно пытались. – Скрыбин едва сдержал улыбку. – Не о ваших часах сейчас речь. Принесите-ка мне тот инструмент, и… – Старик махнул рукой в сторону двери. – До утра не смею вас беспокоить.
«Раёк» готовился к балу. Послонявшись по коридорам, Матрёша заглянула в залу, где намечалось чествование генны Альбины. Ряды кресел были теперь утоплены в многоуровневый пол, их место заняли длинные столы. Похоже, кто-то из «райковцев» недурно разбирался в хитроумной технике, способной в мгновение ока превратить конференц-зал в шикарную ресторацию, танцпол или даже бассейн. Освобождённые кем-то киберразносчики уставляли белоснежные скатерти невиданными яствами. Матрёша вздохнула – ни одного рукотворного блюда. В следующую секунду она вспомнила о словах доктора: «…если бы не сегодняшняя пирушка». Окинув ломящиеся столы грустным взглядом, она неодобрительно поджала губы. Беспечные жители «райка» продолжали существовать в баюкающем мифе.
Отчего-то при виде пёстрых, увивающих стены растений стало тягостно – словно кто по спине провёл ледяной, недоброй рукой. Что бы ни происходило – отмечали ли юбилей «райковцы», прощались ли с усопшим, – вечные цветы были те же. Было в том что-то неправильное, остановившееся. Неживое.
Матрёша вышла из залы.
Добравшись до номера, юркнула в постель и накрылась одеялом с головой. Протяжно и нудно ныла генна Ольга. Она хотела на бал, хотела облачиться в украшенный перьями наряд, хотела танцевать. Со Стасом ли, с генном ли Хемфри, Матрёша так и не поняла.