— Ты ошибаешься. Ну, частично ошибаешься. Я владею частью авиационного бизнеса. Но я так же успешен, как и те люди, которых я нанял, — наклоняю к ней голову. — Я бы не заработал, если бы у меня не было лучшей команды по продажам, лучшей финансовой команды и людей, которые бы не надрывали свои задницы, работая на меня и мою компанию. Они успешны в моем бизнесе, не я.
Ее губы складываются в нежную улыбку.
— Что? — улыбаюсь ей в ответ.
— Мне нравится такой ответ.
Я изучаю лицо Сейдж и думаю про себя, что найти ее было лучшим, что я когда-либо делал.
— Хорошо.
— Боже, я объелась, — стонет Сейдж, поглаживая свой живот. — Это были определенно лучшие суп и тарелка хлеба, которые я ела.
Я посмеиваюсь.
— Я знал, что тебе понравится «МакКинни».
— Спасибо, что позвал на обед, — говорит она, наклоняясь ко мне и оставляя легкий поцелуй на моих губах. Люблю, когда она целует меня. Я знаю, что она сомневается насчет нас, но, когда отбрасывает свои запреты, проявляется ее игривость.
— Планирую делать это чаще, — целую ее в ответ. Мистер Джонс едет через забитые чикагские улицы, безопасно доставляя нас обратно в офис. — Ты вернулась на двадцать минут раньше встречи.
— Хорошо. Мне нужно освежиться и еще раз взглянуть на файлы проекта.
— Кто этот клиент? — спрашиваю я, когда мы проходим в открытое лобби.
— Ричардс, — говорит она, и меня передергивает.
— Небольшой совет с ним, Сейдж. Что бы ты ни сделала, это не будет его устраивать. Он будет торговаться по каждой опции и угрожать отдать проект в другую компанию. Он этого не сделает, но, прошу тебя, не дай ему себя запугать.
— Кто он? — спрашивает она, пока мы ждет лифт.
— Джереми Ричардс. Генеральный директор «МегаМьюзик Энтертейнмент».
— О-оу, — говорит Сейдж, запрокидывая голову. — Роуэн ненавидит знаменитых клиентов. Говорит, что для людей, у которых деньги выходят из их задниц, они слишком жадные… — Она внезапно замолкает.
— Что? — подталкиваю ее продолжить, еле сдерживая смех.
Сейдж моргает, пытаясь выглядеть невинной.
— Ничего.
— Сейдж, скажи.
— Нет. Я не должна повторять то, что говорит кто-то другой.
— Сейдж. — Я приподнимаю брови.
Она недовольно надувает губы.
— Чувствую себя ужасно. Я не должна была ничего говорить. Не хочу, чтобы из-за меня у Роуэна были неприятности.
— Ни у кого ничего не будет.
Сейдж бубнит под нос, но я отчетливо ее слышу.
— Он говорит, что они самые жадные ублюдки.
Я откидываю голову назад и заливаюсь смехом, потому что это правда.
— Он прав, — признаю я. — Они будут жмотиться из-за каждого цента по каждой последней детали. Но знаешь что? Они все равно вернутся. Я уверен, что ты справишься с мистером Ричардсом, — говорю я и успокаивающе сжимаю ее плечо. — Не позволяй Роуэну или кому-то еще говорить что-то о наших клиентах, что испугает тебя. Ты очень хороша в том, что делаешь, и тебя уважают за это.
Она улыбается мне, когда мы заходим в лифт. Чего я не сказал ей, так это то, что Джереми Ричардс — самый большой мудак, которого я только встречал. Но когда он ежегодно вкладывает двадцать пять миллионов в нашу компанию, я терплю его с улыбкой на лице. Хотя все еще чувствую себя виноватым, зная, что Сейдж будет иметь с ним дело прямо сейчас.
Когда двери открываются, Сейдж посылает мне натянутую улыбку и выходит из лифта. Могу сказать, что она сосредоточена на предстоящей встрече, поэтому слишком рассеяна и даже не прощается со мной.
Тремя часами позже я вешаю трубку, завершив последние переговоры, и выхожу из кабинета. Большинство сотрудников уже ушли домой, кроме тех нескольких ребят из бухгалтерского отдела, которые считают своим долгом оставаться допоздна каждый день. Клянусь, это как-то связано с расчетами; эти ребята всегда работают до позднего вечера и обычно уходят вместе со мной.
— Мистер Гамильтон, — говорит Джойс, закидывая ремешок сумки себе на плечо. — Все, о чем вы просили, готово.
Я киваю ей.
— Спасибо, Джойс.
— До завтра, сэр. О, и звонила ваша мама. Просила вас перезвонить ей, когда сможете.
Я снова киваю.
— Доброй ночи.
Когда обхожу офис, замечаю, что место чертовски пустое: почти все, включая Сейдж, уже ушли по домам. Возвращаюсь в кабинет и начинаю обзванивать трех потенциальных клиентов из Австралии, где сейчас примерно около одиннадцати утра. Все трое заинтересованы в нашем самом популярном и самом дорогом самолете — «Бомбардир Глобал Экспресс».