Она встает и проводит ладонями по джинсам.
— Спасибо, что поговорил со мной. Я знаю, ты не ожидал меня увидеть.
— Эвелин, — я расстроено качаю головой, — тебе здесь всегда рады.
— Спасибо, — говорит она, выдавливая улыбку, и бросает взгляд на время на экране мобильника. — Мне нужно успеть на поезд. Пожалуйста, не говори Сейдж, что я заходила. Она жутко разозлится.
— Не скажу ни слова. Подожди минуту. — Я поднимаю палец, останавливая ее. Взбегаю по лестнице и накидываю обувь и бейсболку. Встретив Эвелин у входной двери, хватаю ключи со столика. — Я тебя подвезу. Не люблю, когда вы, дамы, так поздно ездите на поезде.
— Я постоянно так делаю. — Она морщит лоб в раздражении.
Я не принимаю «нет» в качестве ответа.
— Не тогда, когда я могу подвезти тебя домой. Поехали.
Веду ее от двери к своей машине, которая припаркована на подъездной дорожке. Поездка по тихим улицам до дома Эвелин и Сейдж занимает всего несколько минут. С улицы их квартирка выглядит темной, только мерцание телевизора можно рассмотреть через большое окно. Представляю, как Сейдж смотрит телевизор или спит, и как бы сильно я ни хотел подняться и увидеть ее, отправляю Эвелин в одиночестве.
Я плохо сплю, думая обо всем, что рассказала Эвелин. Сейдж потеряла своего отца, я знал это. Я также знал о его суициде. Она нашла его… видела его… держала его — об этом я ничего не знал. Наконец, я бросаю попытки заснуть примерно в 4:30. Разочарованный, я скидываю одеяло, накидываю на себя штаны для бега и футболку, зашнуровываю теннисные туфли и выбегаю на улицу. Хочу много пробежать сегодня. Надеюсь, это прочистит мою голову.
На улице все еще темно и тихо до жути. Я всегда считал, что время между четырьмя и пятью тридцатью утра — самое безлюдное. Жизнь, кажется, буквально останавливается в эти девяносто минут. Ноги несут меня километр за километром по чикагской набережной. Я преодолеваю километры, чувствуя, как легкие горят от прохладного воздуха с озера Мичиган. За этот час я обогнал всего несколько других бегунов.
Развернувшись после восьмого километра, я заставляю себя бежать обратно быстрее. Хотя чувствую, как зарождается усталость внутри меня, адреналин от бега позволяет двигаться, и я возвращаюсь домой примерно в 5:45. Я пробежал каждый километр примерно за семь минут. Вместо того чтобы радоваться такому результату, я могу думать лишь о Сейдж. Мне нужно дать ей пространство, а также она должна знать, что у меня нет намерения куда-либо уходить.
Я принимаю душ и отправляюсь в офис, где довольно тихо в семь утра. Наверстываю работу, которую отложил вчера, совершив звонки нескольким нашим бывшим и будущим клиентам в Соединенное Королевство. К тому времени, когда со звонками покончено, офис бурлит энергией, и я прогуливаюсь по этажу, желая увидеть Сейдж.
Сердце замирает, когда я вижу, что ее стол пустует, но затем я бросаю взгляд на часы — восемь пятнадцать. Она с Роуэном покупает свой кофе. Я тут же успокаиваюсь, и небольшая улыбка появляется на моих губах.
На обратном пути в кабинет Джойс стреляет в меня раздраженным взглядом.
— Да, Джойс? — Я жду, пока она ответит.
Джойс работает на меня уже больше десяти лет. Я могу читать ее настроение, как раскрытую книгу, и сегодня она в серьезном настроении. Засовываю руки в передние карманы брюк и жду, когда она вывалит на меня свое недовольство. Мне даже любопытно, что приготовлено на сегодня. Вчера она сказала, что мне нужно подстричься. Позавчера — что я так и не перезвонил матери. На прошлой неделе — что мне нужно начать ходить на свидания. Если бы она не была таким хорошим секретарем, я бы уволил ее к чертям собачьим за то, что она ведет себя больше как мать, нежели наемный сотрудник.
— Мне нужно десять минут вашего времени, чтобы обсудить детали клиентской коктейльной вечеринки.
— Выкрой время в моем календаре.
В ее голосе растет волнение.
— Нет. Я уже пыталась. Вы слишком заняты. Вы мне нужны этим утром. Сейчас! Мне нужно доработать детали, и я не приму «нет» в качестве ответа.
Я посмеиваюсь. Она бойкая, потому мне и нравится. Она справляется со всеми сложностями, потому я и держу ее на работе.
— Ладно. Вперед. — Я киваю на свой кабинет. Когда занимаю место за конференц-столом, Джойс следует моему примеру с блокнотом и папкой в руках. Мы очень быстро решаем насчет приглашений, меню и бара. Я доверяю ей в принятии этих решений, но ей более комфортно верить, что это делаю я. Так что я спрашиваю ее мнение и соглашаюсь с ней. Вот как мы работаем.
Через пятнадцать минут она улыбается, довольная моими ответами, и собирается уходить. Но когда доходит до двери моего кабинета, быстро разворачивается.