Я пожимаю плечами.
— Само собой.
Мы живем в Дир Крике, который расположен почти в ста сорока пяти километрах от Гранд-Форкса, города, в который я прилетела. Брент аккуратно едет по узким проселочным дорогам, а я рассказываю ему о том, что привело меня домой. Он говорит совсем немного, пока я описываю каждую деталь наших отношений с Холтом: и рабочих, и личных, с самого первого дня работы в «Джексон-Гамильтон» до вчерашнего вечера на коктейльной вечеринке.
Заехав на главную улицу Дир Крика, он сворачивает на парковку у местной закусочной. Центр Дир Крика — это городской квартал с небольшими кирпичными зданиями, в которых расположены продуктовый, хозяйственный магазины и единственная закусочная. Брент выключает двигатель и поворачивается ко мне, изображая подобие фирменной улыбки.
— Необходим пирог Марты.
Впервые за двадцать четыре часа я улыбаюсь в ответ.
— Думаю, это отличная идея.
Мы с Брентом съедаем по кусочку шоколадного пирога Марты, покрытого дополнительным слоем взбитых сливок, и пьем горячий кофе, обсуждая все, что относится к Дир Крику. Он рассказывает мне об урожае этого лета, о запланированных ремонтных работах на ферме и про Мерфи. Не могу дождаться встречи со своим любимцем. Больше всего я скучала по этому лабрадору палевого окраса.
На улице уже стемнело, когда мы сворачиваем с главной дороги на извилистую, покрытую гравием, которая ведет к нашей ферме. Я оглядываюсь по сторонам, отмечая, как все вокруг кажется другим с тех пор, как я уехала. Дом, который я привыкла считать обычным, выглядит очень красиво — он недавно перекрашен, а еще пристроено новое крыльцо. Деревья, растущие по обеим сторонам гравийной дороги, меняют цвет листьев. Повернув к дому, мы видим, что Мерфи спокойно лежит на травке перед дверью.
Как только Брент выключает зажигание, я выпрыгиваю из машины и обегаю ее сзади.
— Мерф! — окликаю я.
Старый пес подпрыгивает, виляет хвостом и двигает задней частью тела. Он запрыгивает мне на колени и начинает быстро облизывать мое лицо. Его негромкие повизгивания сменяются низким лаем, к которому я так привыкла.
— Похоже, кто-то так же рад встрече, как и ты, — смеется Брент. Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, а затем Мерфи следует за нами в дом.
— Я схожу в душ и отправлюсь спать, — говорю Бренту. — Последние дни были длинными.
— Думаю, это неплохая идея. Я занесу твои вещи в комнату. — Он тепло мне улыбается.
Держась за старые деревянные перила, я оборачиваюсь.
— Брент?
— Да, Поросенок?
— Спасибо, что приехал за мной.
Его взгляд смягчается.
— Я сделаю для тебя что угодно, Сейдж. Ты же знаешь.
— Спасибо, — говорю я, превозмогая растущий ком в горле.
— Ступай, освежись и ложись спать, ребенок.
Прямо сейчас сон мне кажется раем.
— Доброй ночи, Би.
— Доброй, Поросенок.
Чувствую, как прогибается кровать, теплая ладонь убирает волосы с моего лба, и я пытаюсь заставить себя открыть глаза. Слышу ее хихиканье еще до того, как вижу.
— Мам, — говорю я хрипло.
— Я уже устала ждать, когда ты проснешься, — говорит она приглушенным голосом. — Уже почти полдень, Сейдж.
— Я устала. — Приподнимаюсь на локтях. Мерфи свернулся калачиком у изножья кровати. Ох, как же я скучала по нему.
— Не знаю, как он сюда забрался, — говорит мама, указывая на Мерфи. — Он не мог забраться по ступенькам уже несколько месяцев. — Мама поглаживает меня по голове, заправляя мои непослушные волосы за ухо. — Брент просветил меня, почему ты вернулась домой.
Ну, конечно же, он уже рассказал. Ни с того, ни с сего слезы начинают жечь глаза, и я ощущаю ком в горле. Я киваю, а подбородок начинает дрожать. Мама проводит пальцем по моим губам, и я снова откидываюсь на подушку.
— Я бы хотела поговорить с тобой об этом, когда ты будешь готова, — говорит она.
— А что, если я никогда не буду готова? — шепчу в ответ.
Она тихо вздыхает.
— Сейдж, ты должна начать жить. Я была так рада за тебя, когда ты приняла предложение о работе и переехала в Чикаго. Тогда я в первый раз почувствовала, что с тобой все будет хорошо. Я живу дальше, Брент живет дальше, и ты должна. Мы всегда будем любить твоего отца, Сейдж, но пора бы тебе уже отпустить прошлое.
Выдыхаю, обдумывая ее слова.
— Спускайся и поешь. Я взяла отгул, чтобы побыть с тобой.
Я улыбаюсь ей. В ее волосах теперь появились седые пряди, однако лицо по-прежнему так же прекрасно, как я и запомнила.
После завтрака Брент подкидывает мне работенку на ферме, как в прежние времена. Так как я все еще не могу заходить в конюшню, он приводит лошадей ко мне. Я чищу и седлаю их на небольшом безопасном пастбище. Мерфи сидит на травке около изгороди и наблюдает, как я разговариваю с Лолой и Майки. Обе лошади на четверть американского происхождения, они живут у нас еще с тех пор, как были жеребятами.