— Я думал, что нанимал фермерскую девчонку из Северной Дакоты. Надеялся помочь ей достигнуть ее мечты… дать ей жизнь, какую хотел ее отец. Называй это раскаянием за то, во что мой отец втянул вашу семью. Но потом ты вошла в «Джексон-Гамильтон» и сотрясла мой мир, Сейдж. Ты была такой сексуальной, умной и острой на язык; в общем, совсем не такой, как я ожидал. Ты перевернула мой мир вверх тормашками. Я влюбился в тебя, это не было частью моего плана. — Он снова смотрит на меня, его голубые глаза наполнены болью.
Холт вытаскивает руки из карманов и проводит ладонями по своим волосам.
— Знаю, что должен был тебе рассказать, кто я на самом деле такой. Но я влюбился. И понимал, что если ты узнаешь, то просто сбежишь.
— И все же, ты продолжил держать от меня всё в секрете.
— Да, — признается он голосом, полным сожаления. — Я не говорил со своим отцом в течение тринадцати лет. Когда он зашел в мой кабинет, это был первый раз, когда я увидел его с того времени, как официально сменил свою фамилию на девичью фамилию матери. Я отрекся от него уже очень много лет назад. По правде говоря, я не думал, что когда-нибудь снова его увижу. Так было легче врать, потому что мысль о жизни без тебя сводила меня с ума.
— Что еще ты от меня скрываешь?
— Сейдж, не надо… — Холт делает несколько шагов вперед, но я выставляю ладонь перед собой, приказывая ему остановиться. Он засовывает руку в задний карман и вытаскивает конверт. Глядя на него, вздыхает и притягивает его мне.
— Что это? — Я скрещиваю руки на груди, не доверяя ему. Облака закрыли солнце, и послеполуденный воздух из прохладного превратился в практически морозный.
— Это твоя последняя зарплата и письмо с рекомендациями, — Его челюсть сжимается, а рука дрожит, когда он протягивает мне конверт.
— Письмо с рекомендациями? — спрашиваю я растерянно.
Он с трудом сглатывает; Холт выглядит печальным и разбитым.
— Я позвонил в «Компас Авиэйшн». Твоя работа ждет тебя там. У тебя есть способности, Сейдж. Не разрушай свою карьеру только потому, что ты зла на меня.
Все мое тело сотрясает дрожь, когда реальность ситуации обрушивается на меня. Он отпускает меня. Мое дыхание ускоряется, а сердце замирает в груди.
— Мне не нужно твое письмо с рекомендациями…
Он кивает.
— Ты права, не нужно. Твоя работа говорит сама за себя.
Я сердито смотрю на него.
— И мне не нужны твои деньги.
— Понимаю. Я предполагал, что ты так скажешь. — Он практически усмехается. — Для справки, Сейдж, я выстроил эту компанию с нуля со своим партнером. Весь привлеченный к делу капитал был совершенно законным. В моем бизнесе нет ничего от моего отца или любой мошеннической пирамиды.
Я понимающе киваю, но мои колени дрожат, а сердце болит в груди. Вот он, последний раз, когда я вижу Холта Гамильтона.
— Думаю, теперь тебе стоит уйти, — тихо говорю я, встречаясь с ним взглядом.
Смотрю в его кристально-голубые глаза в последний раз, когда он подходит ко мне. Я держу руки скрещенными на груди в качестве защитного барьера, не позволяя ему подойти ближе. Мерфи размахивает хвостом возле меня и поглядывает на Холта.
Он снова пытается отдать мне конверт, но я качаю головой. Наконец, он бросает его к моим ногам и с трудом сглатывает. Его губы слегка приоткрыты, будто он хочет сказать что-то, но затем передумывает. Мой взгляд опускается на его грудь, потому что я не могу выстоять под его пристальным взглядом. Твердые ладони обхватывают мои плечи. Я пытаюсь отстраниться, но он не позволяет мне. Словно признавая свое поражение, Холт ослабляет хватку, наклоняется и нежно целует меня в лоб.
— Прощай, Сейдж, — тихо говорит он, а затем делает движение, намереваясь уйти. — О, — произносит он, оборачиваясь. — Есть еще одна ложь, Сейдж. Так как я выкладываю все на чистоту, ты должна знать всю правду. — Холт делает паузу и поджимает губы. — Ты спрашивала, когда я влюбился в тебя…
Я вздрагиваю, когда он говорит, ожидая услышать его ответ.
— Я сказал тебе — в Нью-Йорке.
— Я помню.
— Я соврал. Я влюбился в тебя в ту минуту, когда ты пересекала бар «51» на шатких ногах, чтобы дойти до меня. Когда ты смотрела на меня так, словно никого другого на Земле не существует. А затем я еще больше влюбился, когда ощутил твои губы. Но, когда ты открыла мне свое сердце, я понял, что не смогу не любить тебя. Я слишком боялся признаться тебе в этом, потому что понимал, что правда всплывет, и я тебя потеряю. — Его голос ломается, но он сдерживает свои эмоции.
Из меня будто выбили весь воздух. Он полюбил меня первым. Сердце разрывается, и я проглатываю комок в горле. Он полюбил меня первым. Прикрываю глаза от его признания, неспособная больше смотреть ему в глаза.