— Это не просто конюшня, Сейдж. С ней связаны как хорошие воспоминания из твоего детства, так и ужасные. Ты много лет боролась со своим горем. Когда все бревна будут порушены, я надеюсь, что твоя боль уйдет, а на ее место придут только хорошие воспоминания об этой конюшне. — Она замирает, пока я говорю. — Брент рассказал мне о твоем первом пони, Кексике. О том, как ты сидела у стойла и разговаривала с ней, пока не приходилось силой тащить тебя домой. — Вижу, как ее плечи расслабляются. — А как же то время, когда ты расчесывала лошадей и была как своя в этой конюшне?
Сейдж по-прежнему хранит молчание.
— Я буду рядом с тобой, Сейдж. Буду рядом и буду держать тебя за руку. — Всегда буду.
Она должна это знать.
— Обещаешь? — бормочет она из-под подушки.
— Обещаю.
Сейдж убирает подушку с головы и переворачивается. Прижимает ладонь к моей груди и заглядывает в глаза.
— У тебя самое доброе сердце, Холт Гамильтон.
Я усмехаюсь.
— Мы команда, будущая миссис Гамильтон.
— Поскорее бы, — шепчет она с улыбкой на губах.
— Идем, — шлепаю ее по попе, — сделаем это.
Она ворчит, но поднимается с постели и заставляет себя пойти в ванную приготовиться.
Сейдж расхаживает туда-сюда по клочку газона и грызет ноготь большого пальца, когда огромные тракторы подъезжают. Я вижу, как вздымается и опадает ее грудь при каждом тяжелом вздохе.
— Сейдж, иди сюда, — зову ее, сидя в одном из кресел на заднем дворе, и похлопываю по свободному месту рядом с собой. Она громко вздыхает и плюхается в кресло. — Все нормально?
Ее брови нахмурены, а взгляд сфокусирован на Бренте, который стоит у конюшни и разговаривает с главным подрядчиком, который будет перестраивать здание.
— Не знаю, — наконец, отвечает она.
— Думаю, все будет хорошо. Новое начало. Иногда нам нужно оставить прошлое… в прошлом, чтобы мы могли продолжать жить дальше. — Тянусь к ее руке и сжимаю ее.
Как только группа строителей расходится, направляясь к своим тракторам, Сейдж вскакивает с кресла и несется к Бренту. Она выкрикивает ему что-то, и тот оборачивается. Я выпрямляюсь в кресле, замерев, и ожидаю, что произойдет дальше. Брент кладет свои ладони на ее плечи и, кивнув, отступает.
Сейдж встряхивает руками и начинает идти к огромной двери в конюшню. Она открывает одну дверцу и замирает на месте. Брент подбегает к ней, открывает вторую створку двери и поворачивается лицом ко мне, как раз когда я встаю и направляюсь к ним.
Сейдж поворачивается, ищет своими глазами мои, а затем разворачивается на пятках и входит в конюшню. Целое море эмоций накрывает меня, когда я смотрю, как она исчезает в темноте. Сердце отбивает тревожный ритм.
Я подхожу к Бренту, который не спускает с нее глаз, но выставляет ладонь, преграждая мне путь к Сейдж.
— Дай ей минутку, — тихо говорит он.
Я смотрю через его плечо. Сейдж стоит рядом с опустевшим стойлом. Она смотрит прямо себе под ноги, ее плечи слегка дрожат. Я пытаюсь обойти Брента, но он держит ладонь поднятой, не пуская меня внутрь.
— Просто подожди, — говорит он. — Ей нужно это сделать.
— Я знаю, но… — Замолкаю, когда она поворачивается и идет к нам. Мне больно видеть, как она страдает.
Сейдж выходит, а на ее розовых щеках следы от пролитых слез. Затем она проходит мимо нас, засунув руки в карманы пальто. Отойдя в сторону, она бормочет через плечо:
— Сносите ее.
Брент смотрит на меня, а затем дает парням знак продолжать. Я с беспокойством смотрю на Сейдж и задаюсь вопросом: будет ли она когда-нибудь в порядке?
— Оставь ее, — говорит мне Брент. — Дай ей немного времени.
Через час я спускаюсь к реке, где наверняка скрывается Сейдж. Но на камне, на котором я надеялся ее застать, никого нет. Вместо этого она сидит на другом берегу, у надгробия своего отца. Я подумываю оставить ее, но она уже достаточно провела времени наедине с собой. Мне нужно знать, что с ней все в порядке.
Речка неглубокая, а огромный подводный камень выглядывает с воды, поэтому я с легкостью переступаю и спрыгиваю на траву на другой стороне.
— Привет, — тихо произношу я у нее из-за спины.
— Привет, — отвечает она едва слышно.
— Не против, если я присяду? — Сейдж качает головой, и я сажусь рядом. — Ты как? — спрашиваю ее, положив ладонь на ее бедро.
— Нормально, — отвечает она неубедительно, повернув голову ко мне. Ее лицо слегка покраснело и есть следы от слез, но глаза уже высохли. — Мне нужно было прийти сюда и поговорить с ним.
— Я рад, что ты это сделала, — признаюсь ей.
— Ты видел, как ее ломали?