У меня снова перехватило дыхание, я отрываю от него взгляд и вместо этого зацикливаюсь на крошечном шраме, блестящем в бледном лунном свете, на кончике его подбородка. Его взгляд обжигает мою кожу, я чувствую, как незнакомый жар обжигает мои внутренности, пылающие бабочки парят в моем животе, сгорают, когда жар становится слишком сильным, сжигая их крылья. Мой рост намного ниже его, я сижу в шатком садовом кресле, деформированное пластиковое сиденье похоже на лед по сравнению с жаром, исходящим от моего тела. Смущение, адреналин, ощущение того, что я только что проснулась, но все еще нахожусь в состоянии сна, — все это смешалось в моем мозгу. Ошеломление, опасность, что-то вроде тоски по неизвестному бурлит в моих венах.
— Посмотри на меня, — требует он.
Это возвращает меня, когда я слышу возвращающийся глухой стук, тяжелые басы из дома, потрескивание и плевки костра совсем недалеко от крыльца, на котором мы находимся. Я сжимаю колени, мои глаза снова поднимаются к нему, и я вижу, как в них танцуют языки пламени. Опасность, они кричат, но это единственный звук, которого я не слышу.
Он слегка улыбается, напряженно выгибая губы, что, вероятно, больше похоже на сдерживаемое рычание, но оно кажется скорее искренним, чем нет. Между его темными бровями появляется складка, он раздувает ноздри, и я понимаю, что слишком долго молча смотрела на него. Я опускаю взгляд, пальцы сплетаются на коленях, на моих руках, похожих на лапшу, появляются мурашки. Я сглатываю, облизывая губы, отчаянно пытаясь выдавить из себя какие-нибудь слова, но ничего подходящего не нахожу.
Я хочу домой.
Он все еще смотрит на меня, наблюдает, ждет, и это кажется странно знакомым, как будто он наблюдал за мной раньше, хотя я понятия не имею, где и как, потому что я никогда не выхожу из дома. И затем он опускается передо мной. Плавное движение, его большое тело грациозно сгибается в приседе, немного поодаль, но все же слишком близко. Я моргаю, уставившись на свои руки, сложенные на бедрах, когда его большая рука снова перемещается, между нами, медленно, размеренно, видимая для меня, потому что он знает, что я напугана. Жар приливает к моим щекам, смущение, возможно, одна из худших эмоций, которые я когда-либо испытывала, я молюсь, чтобы земля поглотила меня, похоронила в своей тени, пока я не научусь забывать, что это когда-либо происходило.
Его большой и указательный пальцы берут меня за подбородок, нежного укуса хватает, чтобы вызвать естественную реакцию моего тела, вздрагивание, шокирующе сильное, когда оно проходит сквозь меня, но он держит крепко. Мне некуда вырваться из его объятий. Он приподнимает мой подбородок, незаметно заставляя посмотреть в его темные глаза. Что-то сдвигается в моем мозгу, когда я смотрю в них, и чувствую, как между моими бровями появляется легкая морщинка.
— Вот и ты, — хмыкает он, высовывая язык, проводя им по нижней губе, прикусывая кольцо, не сводя с меня глаз. — Чего ты так боишься, красотка?
О, что за вопрос.
Не в силах произнести ни слова, я тоже облизываю губы. Отчаянно пытаюсь сформулировать какое-нибудь утверждение, чтобы вырваться на свободу, но ничего не происходит, мой мозг умирает. Я опускаю взгляд несмотря на то, что мое лицо обращено к нему.
— Не-а, — говорит он, — посмотри на меня.
Я так и делаю, наконец-то сделав столь необходимый вдох, его глаза скользят между моими.
— Прости, — заикаюсь я, задыхаясь, шепчу что-то, что кажется автоматическим, скорее для моего собственного дискомфорта, чем для его.
— За что? — он качает головой, на его толстых губах появляется дразнящая ухмылка, а по челюсти пробегает дрожь.
— Я... эм... из-за того, что случилось, мне не очень хорошо...
— В толпе, — говорит он.
В то же время я говорю:
— С людьми.
Я съеживаюсь, его ухмылка превращается в злую усмешку, которая исчезает так же быстро, как и появилась, заставляя меня задуматься, видела ли я ее вообще. Его хватка на моем подбородке сжимается сильнее, я не двигаюсь, что-то меняется в воздухе, между нами. Внезапно почувствовав, что нахожусь в присутствии хищника, вероятно, было бы разумнее оставаться неподвижной, не так ли? Разве не это советуют делать в дикой природе, когда вы сталкиваетесь со львом или медведем?
Он кивает, затем, облизывая передние зубы, отпускает меня и встает во весь рост, возвышаясь надо мной примерно на шесть футов четыре дюйма, настоящий гигант по сравнению с моими пятью футами и девятью дюймами. Протягивая руку ладонью вверх, он вопросительно приподнимает бровь, не сводя с меня глаз. Я встаю сама по себе, сдвигаясь немного вправо, подальше от его руки, спиной к костру. Это контраст льда и тепла, температура его тела, кажется, сжигает холодный воздух, между нами, огонь за моей спиной, холодный ночной воздух. По моему телу пробегают мурашки, я не понимаю, холодно мне или тепло, и дрожу. Движение, которое он улавливает темными глазами, которые, кажется, видят все.