Он слегка отводит наши руки, поворачивая мою ладонь в своей, его пальцы переплетаются с моими. Он ослабляет хватку, моя рука в его ладони кажется крошечной, кожу покалывает, но мне это вроде как нравится. Его теплое дыхание на моем горле, он прижимается щекой к моей щеке, жесткая щетина острая. Медленное размеренное движение, созданное, чтобы не напугать, не поставить меня в неловкое положение. Я чувствую себя в безопасности, в тепле, спокойно.
— Тебе не нравится, когда к тебе прикасаются. — Утверждение, на которое я качаю головой, просто странное движение согласия. — Что случилось, Эмми? — его мягкие губы касаются моей щеки, у меня перехватывает дыхание, искренняя забота в его вопросе заставляет мое сердце учащенно биться. — Я не причиню тебе вреда.
Эти слова...
Эти слова кажутся ложью.
Мои глаза резко открываются. Он отводит свое лицо от моего, дразнящий изгиб его губ, оказываясь лицом к лицу со мной, так близко, что я почти косо смотрю на него. Наши носы соприкасаются, мое дыхание застывает в легких.
— Не в том смысле, который тебе не понравится, — хрипит он, томно и тяжело, звук насыщенный чем-то таким, от чего мышцы моего живота сжимаются.
Из меня вырывается дыхание, я облизываю губы, проглатываю комок в горле. Моя свободная рука соскальзывает с бедра, поднимаясь, между нами, ложась на его грудь, подушечка моего среднего пальца упирается в ложбинку у него на шее. Его сердце колотится под моей ладонью, твердое, сильное, настоящее. Я прикусываю губу изнутри, мои глаза перебегают между его глазами, такие темные и широко раскрытые, устремлены на меня, как будто он хочет поглотить меня, и я не думаю, что мне противна эта идея. Его высокие скулы оттеняют щеки, еще глубже переходя в широкую квадратную челюсть. Он засасывает кольцо на губе в рот, его зубы щелкают по металлу.
Мой палец проводит по крошечному кусочку обнаженной кожи, на котором он покоится, поглаживая основание его шеи. Наши взгляды не отрываются друг от друга. Интересно, что мы делаем, чего ждем, почему я вообще позволяю кому-то прикасаться ко мне, почему я добровольно прикасаюсь к кому-то. Просто странным образом кажется, что так и должно быть.
— Я не нежный мужчина, — шепчет он, лаская мои губы своими словами, его мятное дыхание с оттенком выпитого алкоголя. — Но я мог бы попытаться, — пауза затягивается, мое дыхание задерживается в груди, я жду, когда он закончит, — ради тебя.
Я дрожу, мои глаза отчаянно хотят закрыться, но не хотят отводить взгляд.
— Я думаю, что есть причина, по которой ты здесь сегодня вечером.
Я моргаю, разрывая объятия, в которые он меня каким-то образом заключил, и отстраняюсь, мой взгляд падает, между нами, и я вижу наши руки, сплетенные вместе. Его смуглая кожа на фоне моей бледной, я выгляжу бледной по сравнению с ним, нездоровой, лишенной солнца. Это так и было, ведь я никогда не выхожу из своей комнаты, не говоря уже о доме. На работу меня отвозят на заднем сиденье тонированной машины, сопровождают до двери и обратно, когда я выхожу и ухожу. Это была моя просьба после того, что со мной случилось, когда меня похитили. Вот почему я не люблю темноту, после того как меня заперли в багажнике машины, надели на голову мешок, и всего, что случилось потом.
То, что я помню.
То, чего я не помню.
— Эй, — рука Блейза на моем лице перемещается, большой и указательный пальцы скользят к моему подбородку, поднимая мой взгляд обратно к нему. — Что только что произошло?
Я облизываю губы, во рту сухо, кожа горячая.
— Извини.
— Я не просил извинений, красотка. Я спросил тебя, что случилось, куда ты пропала, о чем ты думала? Это из-за меня? — его вопросы неторопливы, задаются медленно, чтобы дать мне время подумать над ними, ответить.
Между моими бровями образуется складка, я не уверена, как произнести настоящие слова в тот момент, когда все, что я могу чувствовать, — это прикосновение его грубой кожи к моей. Его тепло, больше и в то же время меньше, чем температура в комнате, огонь снаружи, пламя в холодном ночном воздухе. Мне становится жарко и холодно, кружится голова и я схожу с ума, и, кажется, просто хочу перестать думать обо всем этом. Единственный известный мне способ получить хотя бы минутную передышку — резать себя, резать и резать. Мое дыхание задерживается в легких, холодный пот выступает на затылке под густыми светлыми кудрями.