— Блейз.
Он разворачивается, кладет руки мне на талию, разворачивает нас обоих, прижимая меня к стене с такой силой, что моя голова ударяется о кирпичную кладку, глаза вылезают из орбит. Он блокирует меня, прижимая бедрами к стене, его голова опущена, глаза закрыты, я не знаю, о чем он думает, я извиваюсь в его объятиях. Не люблю, когда меня запирают, загоняют в угол, не имея возможности сбежать. Я смотрю направо, разглядывая дверь, которая кажется слишком далекой. Что бы я делала, если бы была свободна, ушла бы я вообще?
Нет.
Блейз дышит мне в горло, его темно-каштановые кудри падают вперед, шелковисто-мягкие на моем виске. Его жесткая щетина касается моей челюсти, кончик его носа касается мочки моего уха. Его дыхание начинает замедляться, когда я перестаю сопротивляться, все еще напряженная, но больше не пытаюсь вырваться. Почему-то мне начинает нравиться ощущение того, что он меня обнимает, даже когда кожа под одеждой зудит и горит.
— Мне не нравится мысль, что кто-то прикасается к тебе, — это похоже на что-то грубое и правдивое, неизбежное признание, между нами, несколько уязвимое, а я не думаю, что такого мужчину, как Блейз Маккой, когда-либо видели уязвимым.
— Никто не прикасается ко мне, — шепчу я, его голова все еще опущена, руки на моей талии так крепки, что мои ребра выгибаются, он толкает колено между моих бедер. — Только ты, — это кажется опасным, как будто эти слова могут вспыхнуть и сжечь нас обоих.
Он рычит, низко и глубоко, первобытно, что-то чудовищное, животное, грубое. Я чувствую, что горю, покрываюсь волдырями, тлею, адское пламя пронизывает меня, когда он говорит:
— Только я. Скажи это снова.
— Только ты, — без колебаний выдыхаю я, мое дыхание ерошит темные кудри у него на затылке.
Он отстраняется, его глаза мечутся между моими, я сглатываю, а затем его губы обрушиваются на мои. Я не знаю, что делаю, что должна делать, что вообще происходит в этот момент. Но он груб, напорист, его язык скользит по моим сомкнутым губам, пробираясь к моим зубам, чтобы проникнуть внутрь. Я приоткрываю губы, и его язык проникает в мой рот, долго, быстро облизывая своим языком мой. А потом я ловлю себя на том, что целую его в ответ, мои губы двигаются мягко, трепетно, с таким же пылом, как у него, но менее натренированно.
Он стонет, звук вибрирует у меня во рту, на зубах, спускается в горло. Я стону, вдыхая его, одна из его рук опускается к моей пояснице. Он прижимает мой таз вплотную к своему, моя спина выгибается дугой, отталкиваясь от стены. Его губы ласкают мои, они твердые и властные, грубые и требовательные, горячие, такие горячие, что мне кажется, я вот-вот воспламенюсь. Мы тяжело дышим, дыхание смешивается, его вкус на моем языке, дымный и пряно-сладкий, заставляет меня дрожать. Его руки ощупывают мою кожу, он крепко прижимает меня к себе, и мое тело одновременно отвергает и приглашает его. Блейз отрывает свои губы от моих, я тяжело дышу в небольшом пространстве, между нами.
— Черт, — бормочет он, слегка наклоняя губы. Он спокойно смотрит на меня, еще раз покусывая мои губы, его нос касается моего, как перышко. — Это был твой первый поцелуй, — шепчет он, информируя меня, его пухлые губы гладят мои припухшие с каждым словом.
Я киваю, его рука скользит вверх по моей спине, сгиб локтя оказывается у меня под мышкой, ладонь скользит в мои волосы на затылке, пальцы грубо разминают мой затылок. Я позволяю своим глазам закрыться, мое тело расслабляется вопреки всем моим инстинктам, которые кричат не делать этого. Другая его рука скользит вокруг меня, пока я не оказываюсь в его объятиях, прижатая к его телу, нет возможности вырваться, мои конечности переплетены с его. Его колено между моих бедер, руки напряжены, мои собственные двигаются и скользят, чтобы соответствовать ему, одна, между нами, упираясь в его широкую грудь, другой, я пальцами сомкнулась на его сильном предплечье. Оттолкнуть его, притянуть ближе, я не могу решить, мой мозг мечется между сценариями, исходами.
— Я хочу трахнуть тебя, — это резкий шепот, резкие слова. — Я могу быть нежным, я постараюсь быть нежным, но, Эмбер...
Я поднимаю взгляд, его лицо так близко, что мой язык мог бы без каких-либо усилий облизать его пухлые губы, попробовать на вкус, вдохнуть, поглотить. Я не понимаю, что со мной происходит, когда осознаю, что жду продолжения, потому что я просто хочу сказать да.
— Не заставляй меня, — это мрачная мольба, она зажигает самую уязвимую часть моей души.
Я ничего не говорю, нет слов, которые могли бы решить мою судьбу, вместо этого есть только поцелуй.
Его большие руки тянут меня за футболку, наши губы разрывают связь только для того, чтобы он сорвал ее через мою голову. Мои пальцы тянут за его толстовку, стягивая ее через голову вместе с черной футболкой под ней. Его кожа обжигающая, обжигающая до волдырей, когда я провожу руками вверх по его плоти. Я нервничаю, осторожничаю, не уверена, что мне следует делать, когда он стонет мне в рот, его кольцо в губе упирается в мои нижние зубы, когда он покусывает и посасывает мои губы.