Я машинально двигаюсь по комнате. Моё тело кажется онемевшим и тяжёлым, кожа натянута, в ушах стоит гул, хотя я ничего не слышу. Низкое жужжание заменяет мне звук.
Я открываю дверь, но в коридоре по-прежнему темно. Выхожу, по пути к лестнице пытаюсь открыть другие двери, но останавливаюсь и захожу в ванную комнату.
Желтая плитка, темный пол, в потолочном светильнике нет лампочки. Я писаю, затем привожу себя в порядок, насколько это возможно, и мою руки, стараясь не попадаться на глаза своему отражению в зеркальном шкафчике над раковиной. Полотенца нет, поэтому я провожу влажными руками по бедрам, ощущая прикосновение грубой джинсовой ткани к холодной коже. Влажные пальцы сжимают край раковины, голова втягивается в мои сгорбленные плечи, я выдыхаю, пытаясь выдохнуть комок боли, застрявший в моей груди.
Пальцы зудят от желания найти лезвие, чтобы вырваться из тьмы, которая окутывает моё сердце, сжимает лёгкие и ломает позвоночник.
В зеркальном шкафу надо мной почти ничего нет, когда я рукой ударяю по стеклу, скрывая свое отражение, и на ощупь пытаюсь открыть дверцу. Вещи падают с полок, когда я вожусь, сбрасывая их в раковину: маленькие блистеры из фольги с полупустыми обезболивающими, ватные диски, презерватив, то, чем я не воспользовалась. Приподнимаясь на цыпочки, мои пальцы скользят по верхней полке, пустой, насколько я могу судить.
Вздохнув, дыхание медленно покидает меня, легкие сдуваются, я зажмуриваю глаза, качая головой от того, какая я чертова дура. Я должна была знать, а точнее, я должна была просто, блядь, подумать хоть минуту, а не быть такой чертовски легкомысленной. Отвращение подкатывает к моему животу, кислота обжигает горло, как удар молнии. Как будто я и так недостаточно ненавидела себя, теперь у меня есть еще плюс одна вещь, чтобы добавить к началу списка причин, почему я это делаю.
На краю раковины стоит стеклянный стакан, грязный и со сколами, вероятно, в нем когда-то хранились зубные щетки, но сейчас он просто пустой, немного похожий на меня. Протягивая руку, пальцами обхватив хрустальный бокал, я переворачиваю его в руке, большим пальцем перекатывая его основание на ладони. Я крепко сжимаю его, кожа становится белой в темной комнате, кончики моих пальцев щелкают от силы. Стекло разбивается вдребезги, когда я бросаю стакан в стену над ванной.
Короткий крик, приглушенный стиснутыми зубами, вырывается из моих легких, грудь тяжело вздымается. Я провожу рукой по голове, сжимая тугие локоны на макушке, дергаю за пряди, огонь пробегает по коже головы, покалывает в верхней части позвоночника. Я быстро и горячо дышу через нос, ноздри раздуваются, гнев на саму себя пронзает меня, как адское пламя, опаляющее мою сердцевину.
Я с силой провожу ногтями по коже рук, царапая и раздирая её. Тру запястья, опускаюсь на пол и прислоняюсь спиной к стене. Откидываю голову назад, на потрескавшийся кафель, и безжизненно смотрю на пустой светильник.
Я ковыряюсь в своих пальцах, в перепонках между ними, пока не пускаю кровь. Затем щиплю повреждённую кожу, размазываю красное липкое месиво по своей бледной коже. Чувствую, как она жжёт, и это успокаивает меня. Но не настолько, чтобы мне стало легче.
Распахнув глаза, в голове формируется идея. В ушах жужжит, словно мухи, пирующие на гнилой плоти в моих барабанных перепонках, я чувствую только свое сбивающееся с ритма сердце, сдавленное дыхание, свои неконтролируемые эмоции. Внутри меня все переворачивается. Я знаю, что никто не сможет добраться до меня здесь, наверху. Лестница прогнила. Единственный вход на этот этаж — смертельная ловушка. По которому мне придется спуститься, чтобы убраться отсюда к чертовой матери.
Опускаюсь на четвереньки, проползаю своим тяжелым телом по полу ванной, цепляясь пальцами за край ванны, я поднимаюсь на колени. Наклоняясь, протягивая руку в ванну, перебираю пальцами разные осколки стекла, некоторые более острые, зазубренные, чем другие. Я концентрируюсь на их формах и размерах, толщине, мне становится легче дышать, я думаю о чем-то другом. Зная, что будет дальше. Некоторые короткие, слишком тупые, почти закругленные по краям. Я нахожу отколовшийся кусочек, он соскальзывает с основания ванны цвета авокадо, зажимаю между большим и указательным пальцами, я держу его на ладони.
Жду.
Чего-то.
Что бы это ни было, в этот момент ничто не может сравниться с тем, что я чувствую, когда лезвие пронзает мою кожу, медленные, ровные капли крови, пузырятся на поверхности среза. Я делаю глубокий вдох, меня сотрясает дрожь. Я опускаюсь на корточки, извиваясь на темном полу. Ноги кажутся свинцовыми, когда я вытаскиваю их из-под себя, ступни в ботинках с грохотом опускаются на пол, мои ноги вытянуты в виде буквы "V" передо мной, спиной к ванне. Я сжимаю стакан в руке, провожу большим пальцем по острому краю, который раскалывается и царапает мою и без того кровоточащую кожу.