Как бы я сюда добралась? Я даже не вожу машину.
Расправляя плечи, я сглатываю, сжимаю пальцами стойку перил и делаю неуверенный шаг на первую ступеньку. Одна нога слегка приподнимается над землей, я ставлю ее рядом с первой. Отчаянно пытаясь вспомнить путь, которым мы сюда шли, я на самом деле не обращала внимания, я просто следовала туда, куда ставил ноги Блейз. Даже не думая о том, как бы я справилась без него.
Боль впивается в меня, как призрачные зубы, я облизываю верхнюю губу, тень проносится мимо подножия лестницы, глаза поднимаются, замираю. Пристальный взгляд впивается в кромешную тьму того, что находится внизу, сердце бешено колотится, ударяясь о грудину, я делаю крошечный вдох, ровно столько воздуха, чтобы остановить крик в легких.
Я окаменела.
И я думаю, что, возможно, в этом страхе есть определенная нотка остроты, которая мне нравится.
Стряхивая с себя это, я делаю следующий шаг, расставив ноги под углом и замедляя шаг, я спускаюсь в темноту. Тени окутывают меня ледяным одеялом, воздух намного, намного прохладнее, чем раньше, я не знаю, который час, у меня нет ни фонарика, ни телефона.
Делла оставила меня здесь.
Тут до меня внезапно доходит, что она бросила меня, как только мы приехали сюда, она никогда не собиралась отвозить меня домой. И мои вещи в ее машине, машине, которая, скорее всего, уже давно уехала. От этого леденящего осознания мой ботинок проваливается сквозь ступеньку. Крепко вцепившись в перила, я цепляюсь за них изо всех сил, вытаскивая и отряхивая ногу от гнилого дерева, и просто решаю рискнуть преодолеть последние пять ступенек, которые мне осталось пройти. Практически бросаясь вниз по ним, дерево скрипит и скрипит под ногами, я перепрыгиваю последние две, с глухим стуком попадая в гостиную на первом этаже.
Поднимаюсь с корточек, на которые приземлилась, грудь тяжело вздымается, мои глаза обшаривают темное пространство. Оно кажется намного больше, чем было раньше, теперь пустое, а не заполненное тусовщиками. Я дрожу, чувствуя, что я не одна, оглядывая танцпол, бросаю взгляд на входную дверь. Сжимая в кулаке осколок стекла, я делаю шаг к входной двери, задаваясь вопросом, что я вообще собираюсь делать. Меня просто бросили здесь.
Блейз забыл обо мне.
Чего ты ожидала?
Встряхнув головой, смахнув еще один жалкий пузырек слез, я усиленно моргаю и начинаю двигаться в направлении двери, когда позади меня на лестнице раздаются тяжелые шаги. Я кручусь на месте, свободная рука летит к груди, сердце бьется о ладонь, когда навстречу мне летит огромная темная фигура. Я машинально отступаю назад, продолжая наблюдать за спускающейся тенью. Рука со стеклом нащупывает ручку двери, когда я ударяюсь спиной о дерево.
Фигура на лестнице, чудом не прошедшая через все ступеньки, как это сделала я, останавливается у подножия, одетая во все черное, маска-балаклава закрывает лицо, есть лишь отверстия для глаз и рта, но я не могу разобрать ни одной черты лица.
— Блейз? — Я шепчу его имя, как молитву и проклятие в одном флаконе, крошечную ниточку надежды, которая загорелась и превратилась в пепел так же быстро, как и появилась.
Мрачный смешок нарушает тишину, словно горячий нож режет масло, он жуткий и не исходит от фигуры всего в десяти футах от меня. Я резко поворачиваю голову в сторону кухни, в широко открытом сводчатом проходе теперь стоит вторая фигура. Луна светит ей в спину из кухонного окна, ее тени изгибаются и удлиняются в и без того темной комнате.
— Блейз не придет, Сладкая.
Я вздрагиваю от незнакомого мужского голоса, пальцы скребутся о дверь, фигура у подножия лестницы неподвижна, просто огромная, безмолвная, внушительная тень. Мои глаза мечутся между двумя телами, находящимися со мной в комнате. Легкие сжимаются, когда я тяжело дышу, паника, словно огонь, горит и разрастается в моей груди. Второй пришедший делает уверенный шаг в комнату, его фигура еще выше, чем у первого, бандана повязана на переносице, видны лохматые темные волосы.
Все это кажется слишком знакомым, просто слишком, слишком громким. Моя кожа зудит и горит, пальцами наконец берусь за дверную ручку, и рывком открываю ее. Она распахивается внутрь, ударяя меня в спину. Ни один из них не двигается. Я разворачиваюсь и выбегаю на крыльцо, ледяной ветер хлещет моими волосами по лицу, как пощечиной по коже. Я крепче сжимаю осколок стекла, то, что успокаивало меня, теперь превращается в оружие. Я мчусь вперед, головой мотая по сторонам, я вижу, как они вдвоем следуют за мной, неторопливым шагом, руки расслаблены по бокам.