Я поворачиваюсь лицом вперед, врезаясь в тело, сложенное как кирпичная стена, и при этом разбивая нос. Огромные руки хватают меня за плечи, и я вырываюсь из их хватки, ощущая вкус крови на языке, пузырек крови булькает в глубине моего горла.
Это не может случиться со мной снова.
Я кричу как банши, яркие янтарные глаза смотрят на меня сквозь дыры в черной балаклаве. Руки грубо отпускают меня, отпихивая в сторону. Я спотыкаюсь, из носа хлещет кровь, рука кровоточит, я бросаюсь влево, бегу как спринтер вперед, врываясь в посевы, слыша за спиной вопли и крики, шаги, бегущие за мной.
Игнорирую все это, мое хриплое дыхание, топот ног, листья урожая нападают на меня, когда я их тревожу. Я тяжело дышу, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между собой и этими замаскированными тенями. У меня нет плана, моя реальная жизнь никоим образом не готовила меня к этому. Крик вырывается у меня из горла, я пытаюсь контролировать его, чтобы вести себя как можно тише.
Я должна была тренироваться для этого, подготовиться, предпринять что-то упреждающее, чтобы защитить себя от того, чтобы снова не стать добычей. Страх переполняет меня, адреналин дает мне инструкции к выживанию, мои мышцы горят, кожа обжигает, я заставляю себя продолжать бежать.
Что-то воюет внутри меня, страх душит меня не только огнем, но и льдом. Низ моего живота сводит, жар, похожий на волнение, разливается по моим внутренностям, жар между бедер, даже когда слезы щиплют глаза.
Боже, ты облажалась.
Я чувствую запах дыма и чего-то гнилостного, но всё равно иду в ту сторону. Может быть, там ещё есть кто-то, у кого есть телефон.
Ветер шелестит посевами вокруг меня, как мягко набегающая волна. Наконец, я выхожу на поляну. Меня обдаёт жаром от костра. Пламя уже почти погасло, но всё ещё ярко светится. Я усиленно моргаю, чтобы глаза привыкли к внезапному свету. Но здесь больше никого нет. Меня тошнит от запаха костра и чего-то ядовитого, едкого, что несёт густой дым.
Повсюду валяются гниющие тыквы, мои глаза быстро блуждают по расчищенному пространству — тупику, который, должно быть, был лабиринтом Хэллоуина. Мои глаза горят, слезы текут по щекам, ноги несут меня назад, прочь от огня, к темноте прохода, я заблудилась, но понимаю, что, если покину эту поляну, снова ослепну.
Паника — это скальпель, вонзающийся в мою плоть, с точностью прокладывающий себе путь сквозь кожу и мышцы, мои зубы стучат, кости ноют, пока я думаю о том, что делать. Я задерживаю дыхание, чтобы прислушаться, но резкий ветер, бьющий по окружающим посевам, не дает возможности услышать что-либо за шумом урожая.
Головокружение заставляет меня протянуть руку, пальцы пытаются найти что-нибудь, за что можно ухватиться, я падаю вперед, на колени, перед глазами пляшут черные пятна. Я дышу ртом, кровь тяжелая и густая на моем сухом языке, боль пульсирует в моем носу, поднимается и проникает в лоб. Я раскачиваюсь на ветру, моя голова затуманивается и проясняется, но остается нечеткой, когда я опускаюсь и поднимаюсь, порхая в полубессознательном состоянии.
Теплое дыхание скользит по моей шее, жар охватывает спину, мои глаза лениво открываются, как будто мое тело уже сдалось, сдалось.
— Как хорошо, что ты меня дождалась, — хрипло произносит он, его глубокий голос спокоен и уверен. — И даже на коленях, красотка, — одобрительно рычит он.
Кончиком пальца Блейз проводит по изгибам моей спины, и я вздрагиваю от его теплого прикосновения. Его мягкие губы касаются мочки моего уха, большое тело выгибается надо мной, окружая меня облаком сладкого карамельного дыма.
— Ты так красиво выглядишь в красном. — Я сглатываю, понимая, что он имеет в виду, кровь, пропитавшую мои темные джинсы, рука сжимает стекло. — Я заставил тебя сделать это с собой, красотка? — спрашивает он с улыбкой, я чувствую, как его мягкие губы прижимаются к моей щеке, складываясь в легкий, как перышко, поцелуй. — Скажи мне. — Это отрывистый приказ, словно хлыст боли, ударяющий по задней поверхности моих бедер.
Я не лгу. Я молча киваю, широко раскрыв глаза, наблюдая за тремя фигурами в масках, выходящими на поляну. Достаточно далеко, чтобы они не могли услышать слов Блейза. Костер сбоку от меня, Блейз за моей спиной, я слегка поворачиваю голову, пытаясь взглянуть на него через плечо. Наши губы соприкасаются, но никто из нас не двигается. Я поднимаю на него взгляд, кровь размазана по моему лицу, кровотечение из носа замедлилось. Должно быть, я выгляжу как жертва убийства, но он смотрит на меня с таким огнем во взгляде, что я практически вижу, как в его темных глазах вспыхивает голубое пламя.