Его рука вытягивается вперед, его большая ладонь обвивается вокруг моей, он сжимает сильнее, раздавливая мои пальцы. Кровь болезненно сочится из моей ладони, стекло впивается в нее с такой силой, что кажется, я никогда не смогу его вынуть.
— Тебе нравится причинять себе боль, — утверждение, с которым я не согласна, в любом случае он будет думать все, что ему заблагорассудится. — Ты знаешь, что я думаю, красотка, — на самом деле это не вопрос, мои глаза так притягиваются к его, что я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы он выдернул мои глазные яблоки из орбит. — Я думаю, тебе нравится, бояться.
Он облизывает губы, глаза голодные, рот скользит по моему. Его голова наклоняется, губы наклонены, он облизывает мою верхнюю губу кончиком языка. Застонав от вкуса меди, тяжело сглатывая, он прикусывает мою нижнюю губу, впиваясь зубами в мою набухшую плоть, раздвигает, чтобы я могла дышать ртом, нос болит. Я не двигаюсь, позволяя ему взять от меня все, что он хочет, я не реагирую, потому что все остальное он уже забрал.
— Ты выглядишь так, будто сдалась, — говорит он дальше, мои глаза закрываются, его слова мягки, как колыбельная, его пальцы сжимают мой сжатый кулак, острие осколка царапает и его кожу.
Разжимая наши кулаки после того, как мы сплелись так сильно, что я вижу звезды, он выхватывает осколок и отшвыривает его от нас. Я прерывисто выдыхаю, полностью смиряясь с тем, что должно произойти здесь сегодня вечером. Его тепло касается моей спины, он опускается на колени, я — на корточки. Он поднимает мою порезанную ладонь, другой рукой проводя по ней, я все еще чувствую маленькие осколки стекла на своей коже, когда он сильно нажимает, шипя сквозь зубы.
— Ты хочешь сделать меня счастливым, красотка?
Меня охватывает нерешительность, плотская потребность закричать "да", но разумная часть моего мозга вопит "нет". С чего бы мне делать то, чего хочет этот человек?
— Ты знаешь, что хочешь сказать «да», — мурлычет он, урчание из его груди причиняет мне боль, я чувствую, как прижимаюсь плечом к его груди, а он обвивается вокруг меня. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Позволь мне оставить тебя.
Страх сковывает мою душу, я не знаю, что это значит, жар и лед борются друг с другом. Один из незнакомцев в тени делает шаг вперед, самый невысокий из троих, его широкое телосложение внушительно, заслоняя меня, он протягивает мне большую руку в кожаной перчатке. Он кивает, его губы кривятся, а лицо освещается огнем костра. Я вслепую тянусь к нему, рука нащупывает нагретую кожу, толстые пальцы обхватывают мою, поднимая меня на ноги.
Колени подкашиваются, и я вглядываюсь в теплые янтарные глаза, полные темные губы, а остальную часть его лица закрывает черная трикотажная маска. Он кружит меня в своих объятиях, мой мозг мечется внутри черепа, как жидкость. Мы стоим лицом к огню, плотные мускулистые руки обхватывают мою грудь, скрещиваются друг с другом, прижимая мою спину к его груди.
— Скажи мне, что ты видишь, — этот голос подобен шелку, глубокому и гладкому, голос призрака, говорящего сквозь завесу.
Дрожа, поднимаю глаза к огню, я долго смотрю на него, огонь, пепел, тлеющие угольки разлетаются в воздухе вокруг нас, как крошечные фейерверки. Дерево и мусор, все это горит так ярко, что я их почти не вижу. Почти.
Я откидываюсь назад, не в силах вырваться, и бьюсь в объятиях призрака, ничего духовного в этом нет. Три тела, вернее, то, что от них осталось, лежат в пламени.
Запах.
Тут я задыхаюсь, вспоминая запах, по которому шла. Желчь приливает к задней стенке моего горла, мое тело дрожит и борется, я царапаю руки в кожаных перчатках, размазывая кровь повсюду, к чему прикасаюсь, продолжая истекать кровью. В поле зрения появляется Блейз с самодовольной ухмылкой на его греховно красивом рту.
— Продолжай бороться, красотка.
И тут мне на голову опускается мешок, а тело застывает, словно уже наступило трупное окоченение. Готовя меня к неизбежному концу. Крик затихает в моем горле, когда рука грубо проникает под джинсы, пальцы скользят по моему возбуждению, проникают между губ, жестко и не совсем нежелательно.
— О, так тебе нравится, боятся, — хмыкает мужчина с кухни. — Страх — мой любимый вкус, Сладкая.
Я всхлипываю и судорожно втягиваю воздух. Мешок на моей голове прилипает к липкому лицу, а моё прерывистое дыхание затягивает его в рот. Он резко убирает руку из моих джинсов, словно я обожгла его. Затем меня поднимают, перекидывают через широкое плечо, мой болезненный нос ударяется о твердую, как камень, ягодицу мужчины, когда он начинает идти.