— Мы приехали! — Делла издаёт восторженный возглас. Я оборачиваюсь к ней, выпрямляюсь на сиденье, согнув локти и широко раскрыв глаза. Она наклоняется вперёд, чтобы лучше видеть дорогу.
Проследив за ее взглядом, я вижу, что небо над бесконечными рядами кукурузы светится темно-красным, огромный костер лижет залитое лунным светом небо. Я вздрагиваю, глядя на него, глаза прикованы к тому, что выглядит как пасть адского измерения, это ужасает. Я слышу музыку до того, как фермерский дом, похожий на лачугу, появляется в поле зрения. Машины беспорядочно припаркованы повсюду. Делла выбирает место между двумя огромными грузовиками, сдает назад и слишком сильно тормозит. Я задыхаюсь, когда ремень безопасности затягивается у меня на груди, рокот двигателя затихает под нами, я выдыхаю, дрожащими пальцами я нахожу кнопку и отстегиваюсь.
Делла выпрыгивает, сбрасывая свою толстую зимнюю куртку, заставляя меня нахмуриться. Она смеется, когда я выхожу из машины, собираясь достать кожаные перчатки из переднего кармана толстовки.
— Поверь мне, они тебе не понадобятся, — она показывает большим пальцем через плечо в сторону дома. — Там жарко, как на седьмом круге ада, оставь перчатки, избавься от толстовки.
— Оу, я думала… мы ведь будем на улице, верно? На костре смотреть фейерверк? — вопросительно склонив голову набок, я наблюдаю, как она пытается спрятать улыбку, от этого действия мне становится почти неловко, но затем она просто пожимает плечами.
— Конечно, — говорит она, — но тебе лучше оставить толстовку в машине, мы всегда можем прийти и забрать ее, если тебе станет холодно, — еще больше оттягивая вырез своего платья, выставляя напоказ верх чашечек бюстгальтера, она смотрит на меня из-под ресниц.
Она взбивает пальцами свои прямые волосы, и я ловлю себя на том, что бессознательно снимаю свою черную толстовку через голову, бросаю ее на пассажирское сиденье и захлопываю дверцу. Я с минуту смотрю на нее через стекло, внезапно чувствуя себя чересчур обнаженной в обтягивающей белой кофте. У нее круглый вырез, чуть задевающий мои ключицы, и рукава, которые немного длинноваты. Так что я полностью прикрыта, но она облегающая, заправлена в джинсы, материал подчеркивает мою грудь и тонкую талию. Пальцами я тянусь к дверной ручке с намерением достать толстовку и натянуть ее через голову, и как раз в тот момент машина подает звуковой сигнал, сообщающий, что она закрыта. Делла обходит машину и направляется ко мне. Я с трудом сглатываю, а она берёт меня за руку. Кажется, она совсем не замечает моего дискомфорта или скованности, и почти тащит меня к дому.
Я ненавижу, когда люди прикасаются ко мне, даже вот так, случайно, у меня ко всему этому отвращение. Я просто… Мне это не нравится, от этого у меня чешется кожа, мышцы сводит судорогой, суставы сковывает, все внутри меня кричит о том, чтобы вырваться на свободу. Но я сосредотачиваюсь на том, насколько слаба хватка, и понимаю, что могу легко освободиться, если захочу. Что прикосновения Деллы чересчур дружелюбны в отличие от чего-то другого.
На извилистой грунтовой дорожке лежат остатки тыкв, их оранжевая мякоть потускнела и разложилась там, где их оставили под открытым небом. Грязная земля, влажная от тонкого тумана, прилипает к нашим ногам. Вывеска "Кукурузный лабиринт с привидениями" криво закреплена на двух деревянных кольях, мерцающий свет освещает только половину неровно написанных слов, установленных сбоку от черного, как смоль, входа. Мое сердце колотится в груди, дыхание учащается, я быстро моргаю, обнаруживая, что крепче сжимаю руку Деллы, отчаянно пытаясь унять свой страх, несмотря на то, насколько непривычно хотеть прижаться к кому-то.
Сейчас не Хэллоуин, ты не пойдешь туда, расслабься.
Однако это заставляет меня двигать ногами немного быстрее из-за отчаянного желания попасть в дом, а не прятаться в машине, одной, в темноте. Отчаявшись найти немного света, я не возражаю, когда Делла тоже ускоряет шаг, немного быстрее, чем я. Хотя, я думаю, что у нее это от волнения, а не от страха. Шум из фермерского дома нарастает, гулкий, тяжелый бас, вместе со смесью людских голосов обрушивается на меня волной, когда кто-то открывает входную дверь, и ошеломляющие звуки следуют за ними. Именно тогда я замечаю, что снаружи вообще не так много людей, но, оглядевшись, я вижу, что костер, кажется, находится в задней части дома, так что, возможно, их просто больше в том направлении.