Три шаткие ступеньки ведут на крыльцо, по которым мы обе поднимаемся осторожно, наши руки все еще сцеплены. Деревянный пол, когда-то выкрашенный в белый цвет, прогнил и скрипит под нашими ботинками. Я не прикасаюсь к перилам, но, глядя на них, даже в темноте вижу зазубренные щепки. Сосредоточившись на этом чуть дольше обычного, я вспоминаю как колючее ветки впивались в мою кожу. Острая боль, кровь, сочащаяся из раны. Я отдергиваю свою руку так же быстро, как бессознательно потянулась к ним, вместо этого устремляя взгляд вперед.
От холодного свиста ветра на крыльце до пылающего адского жара, который лижет мою кожу, как языки пламени, когда мы входим в фермерский дом. Это такой разительный контраст, что у меня на затылке мгновенно выступают капельки пота, а масса моих светлых кудрей только помогает им там образовываться.
Люди стоят вплотную, тела движутся и трутся друг о друга. Воздух тяжелый от пота, насыщенный гормонами, все смешивается с облаком дыма, сигарет, чего-то более сладкого, костра. Это сенсорная перегрузка из-за темноты, свечения волшебных гирлянд на потолке, того, что кажется верхним светом, включенным в комнате в задней части дома. Делла втягивает меня внутрь, дверь захлопывается. Она прокладывает нам путь через толпу танцующих, держа меня за руку. Из-за тесноты я не могу даже попытаться вдохнуть полной грудью, когда её руки и грудь касаются меня, а мои пальцы крепко сжаты.
Мое сердцебиение бешено колотится, дыхание сбивается, когда я отчаянно пытаюсь пройти через все это так, чтобы никто не прикоснулся ко мне. Пытаюсь и терплю неудачу. К тому времени, как мы добираемся до открытого пространства ярко освещенной кухни с плиткой и полом, который выглядит как в пятидесятых годах прошлого века, я почти готова упасть в обморок. Мое лицо, должно быть, такое же красное, как багровое небо над костром, легкие отчаянно сжимаются в груди. Делла отпускает мою руку, делая резкий вдох, а я пытаюсь вдохнуть, как можно больше воздуха, мне становится легче дышать без ее прикосновений ко мне. Сосредотачиваюсь на том, чтобы вглядываться в кромешную тьму открытой задней двери.
На кухне чисто, народу меньше, чем горстка, столешницы заставлены напитками, пивом, крепкими напитками, синими и красными пластиковыми стаканчиками, чашей для пунша, полной чего-то темно-розового.
Проводя влажными ладонями по бедрам, мягкая ткань моих джинсов все еще немного прохладна от уличного воздуха, я оглядываю пространство. Никто не обращает на меня особого внимания, если не считать быстрого взгляда женщины в другом конце кухни. Я прижимаюсь спиной к ближайшей стене, никто не может подкрасться ко мне, мои глаза могут видеть всю комнату. Делла перебирает разные бутылочки на столешнице, откручивает крышки, наливает смеси и снова появляется передо мной с двумя синими чашками, наполненными какой-то прогорклой смесью.
Она стоит передо мной, её тело развернуто так, что она всё ещё может видеть, что происходит в соседней комнате. Она подносит стаканчик с напитком к губам, и её глаза за краем стаканчика комично расширяются. Затем она резко выплескивает содержимое стаканчика, едва не поперхнувшись. После этого она с силой бросает стаканчик в мою свободную руку, и я чувствую, как хрустит моё запястье. Жидкость выплескивается через стенки стаканчика и стекает по моей руке, делая пальцы липкими.
— Черт! Он здесь. Как я выгляжу? — она задает мне вопрос, все еще не сводя глаз с гостиной через мое плечо.
Слишком близко к моему лицу, и мое тело автоматически вжимается обратно в стену. Делла, кажется, не замечает этого, прижимаясь своим телом почти вплотную к моему и обнажая зубы перед моим лицом.
— Все в норме?
Я киваю в ответ, на ее белых зубах нет следов помады и всего остального, что, по ее мнению, могло там быть. Мое сердце сильно колотится в груди, я слишком крепко сжимаю два стаканчика, толстый пластик хрустит под моими пальцами, и как раз в тот момент, когда я думаю, что вот-вот потеряю сознание из-за задержки дыхания, Делла отступает назад. Облегчение проносится по мне, нервный смешок срывается с кончика моего языка, она проводит пальцами по своим волосам, перекидывая их через плечо.
— Ты в порядке? — спрашивает она затем, ее голубые глаза устремляются на меня, странно приподнятая бровь поднимается на лбу.
— О, я, эм...
Она снова смотрит на меня, переводя взгляд с меня на парня, которого она преследует. Я киваю и закрываю разинутый рот, пока не наловила мух. Она выхватывает свой стаканчик обратно, опрокидывает его одним глотком, возвращает пустой стакан в мою, казалось бы, ожидающую руку и отскакивает в толпу за моей спиной.