На мгновение я замираю и сильно моргаю, чтобы лучше видеть.
Это беспокойство снова пронзает меня, и крошечные волоски на руках встают дыбом, а на затылке появляется покалывание. Я делаю шаг вперёд и ставлю оба стаканчика, свой всё ещё полный, на стойку.
— Ты выглядишь потерянной, красотка.
Глава 3
Блейз
Я стою прислонившись спиной к углу, скрестив ноги рядом с задним входом в ярко освещенную кухню. Потрескавшийся линолеум, потертые поверхности, скрипучие шкафы с шатающимися петлями на дверцах. Раковина с подтекающими кранами, треснувшие окна и прогнившие пятна на полу, и это только на первом этаже. Подниматься по деревянной лестнице наверх небезопасно. Она может быть непрочной, и тогда подъём по ней станет рискованным занятием. Поэтому лучше не пользоваться ей… Никто, кроме нас четверых, далеко не уйдет.
Оглядывая толпу, кухню, опустевшую в моем присутствии, как мне и нравится, я пробегаю своим острым взглядом по толпе танцующих тел. Воздух был насыщен сексом и дымом, холодный ноябрьский ветер яростно врывался в открытую дверь рядом со мной, но ничто не могло снизить температуру здесь. Не при таком количестве людей, толпящихся внутри.
Ночь Костра — это единственная ночь в году, когда я позволяю своим парням по-настоящему расслабиться, всем их демонам вырваться на волю и поиграть. Флинт с его психованной ухмылкой и детским восторгом от поджигания дерьма. Коул с его холодным, убийственным спокойствием, заманивающий своих жертв мягким вкрадчивым голосом и обманчивым обаянием. Феникс с его холодным безразличием, одержимостью принудительными улыбками и подавляемой страстью к пламени. В ночь Гая Фокса я даю им свободу действий, даю все, что угодно, а потом убираю за ними. Всегда контролирую ситуацию, даже когда они думают, что контролируют, особенно когда они этого не делают.
Мои темные глаза вспыхивают, окидывая открытое пространство дома, людей, приходящих и уходящих, отворачивающихся от открытой кухни, когда они видят, что я маячу внутри. Никто из тех, за кем я наблюдаю, не вызывает у меня интереса. Мне вечно скучно. Все в этой жизни скучно, мне нужна погоня, поиск острых ощущений, борьба. Я хочу слез и страсти. Умирающий ад едва заметно клубится внутри меня, не выплевывая ничего, кроме тлеющих углей и пепла, вечно ожидая катализатора, чтобы вновь разжечь пламя.
Пальцами я сжимаю горлышко пивной бутылки, подношу ее к губам, костяшки пальцев хрустят о стекло. Склонив голову набок, я наблюдаю, как Делла Патрик вальсирует внутри, с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Она всегда появляется здесь, ведя себя так, будто это место принадлежит ей. Каждый раз, когда мы устраиваем вечеринку, отчаяние из-за желания получить кусочек "плохого парня", исходит от нее, как переоцененные, помойные духи. Я и мои парни не прикоснулись бы к ней ни за какие коврижки, и в любом случае, я определенно не стремлюсь заполучить какую-нибудь богатую сучку на свой член. Слишком нуждающиеся, слишком плаксивые, наделенные правами, все они, блядь, одинаковы.
Я хочу кого-то, над кем я могу доминировать, но я хочу кого-то, кто, блядь, не будет потом ныть по этому поводу. Все они говорят, что хотят, чтобы их душили до тех пор, пока вы на самом деле не обхватите пальцами их тощие шейки и не сожмете. Потом они жалуются на синяки на своих гребаных трахеях и на то, что я такой монстр. Как будто это гребаное оскорбление. Я хочу перекрыть им доступ к кислороду, я должен быть тем единственным, что стоит между жизнью и смертью. Я — лезвие ножа, острое, точное, смертоносное.
Я решаю, будут ли они жить.
Я решаю, умрут ли они.
Где.
Когда.
Как.
Плач, борьба, крики — все эти вещи необходимы на данном этапе, они дают мне ровно столько, чтобы удерживать мое внимание, пока я долблю их шейку матки. Я не знаю, что блядь нужно сделать, чтобы на самом деле удержать мое колеблющееся внимание. Я не сплю со всеми подряд, я мог бы быть верным, на данный момент я верен до чертиков, но никто этого не достоин.
Меня.
Нас.
Пепла.
Стиснув зубы, я допиваю остатки пива, грохнув пустой зеленой бутылкой о стойку слишком сильно, дрожь от силы пробегает по моему предплечью. Я прищуриваюсь при виде Деллы, ее легкие движения между извивающимися телами в гостиной, отработаны, потому что она была здесь слишком много гребаных раз. Она направляется в мою сторону, и я все еще не думаю, что она понимает, что делают все остальные здесь.
Когда я в комнате, вас просто... нет.