Я поворачиваю голову, наблюдая, как она делает короткий резкий вдох сквозь зубы, ее грудь опускается, плечи наклоняются вперед. Она смотрит на два стаканчика, которые держит в руках, и между её бровями появляется морщинка. Она делает шаг вперед и ставит их на столешницу. Я ожидаю, что она выпрямит спину, расправит плечи и проявит хоть немного того задора, который был ей свойственен в детстве. Но она просто... ничего не делает.
Она крепко зажмуривает глаза, кладет руки на прилавок и обречённо вздыхает. Её голова опускается вниз, и она кажется безвольной между напряжёнными плечами.
Секунду я смотрю, не понимая, на что смотрю, но ноги сами несут меня вперед, из темноты в ярко-желтый свет кухни. Холодный воздух за моей спиной растворяется в тепле гостиной, перетекающей в кухню. Я бросаю взгляд на женщину в углу, которая хватает напиток, и она выбегает из кухни, как испуганная мышь.
Она не обращает на меня внимания, не смотрит в мою сторону и кажется такой беззащитной. Я наблюдаю за ней и замечаю, как она нервно теребит край столешницы, с такой силой, что её пальцы белеют.
Я останавливаюсь всего в футе от нее, она должна чувствовать меня, по крайней мере, ощущать прохладу снаружи, исходящую от моей одежды, но она как будто где-то в другом месте. Потерялась в собственной голове, все мысли сливаются в одну. Хотел бы я заглянуть внутрь. Раскроить ей череп, содрать скальп, как я хочу снять с нее одежду, заглянуть внутрь ее головы, понаблюдать за тем, как она работает, препарировать то, что заставляет ее напрягаться.
Она все еще не видит меня, прошли уже секунды, что несутся слишком быстро для меня, слишком медленно для нее. Будь я хищником, вознамерившимся прикончить ее… Что ж, будь я хищником, желающим прикончить ее прямо сейчас, ей бы пришел полный пиздец. Она не подозревает о том, что за существо выползло из темноты, не осознает то, что я фиксирую каждое ее движение.
Мне даже нравится это… ее неведение.
Чувство, похожее на азарт, стучит в висках, а глаза у меня на лоб лезут. Жажда заставить ее оседлать меня так яростно, чтобы сломать меня. Но мы не можем допустить этого, пока у меня не будет шанса сломить ее...
— Похоже, ты заблудилась, красотка.
Глава 4
Эмбер
Я резко открыла глаза и услышала глубокий хриплый голос, от которого по спине побежали мурашки. Я отдёрнула руки от стойки, прижала их к груди и уверенно отступила назад. Инстинкт бежать кричал во мне. Я потеряла бдительность и не заметила того, что происходило вокруг.
Глупая.
Какого черта я здесь делаю?
Спотыкаясь, я удерживаюсь на ногах, большая рука крепко хватает меня за локоть, чтобы поддержать. Инстинктивно отстраняюсь, его прикосновение обжигает меня через тонкий рукав. Я натыкаюсь на стену, сильно ударяясь головой, руки вытянуты перед телом, локти поджаты, я делаю глубокий вдох. А затем жар смущения заливает мои щеки. Я не осмеливаюсь поднять на него глаза. Незнакомец все еще стоит у стойки, я уставилась на свои ноги, на линолеум персикового цвета, отделяющий носки моих ботинок от носков его черных кроссовок.
Я бессознательно скриплю зубами, новая волна ужаса заставляет меня стиснуть челюсти в ожидании, что меня назовут чокнутой. Я не умею бывать на людях, мне никогда не следовало выходить из дома, сейчас, за последние тридцать секунд, мне это стало гораздо яснее, чем за всю тридцатиминутную поездку сюда. На самом деле я удивлена, что Терри и его команда до сих пор не пришли за мной. Я знаю, что в моем телефоне есть трекер, так что это только вопрос времени.
Я задерживаю дыхание, сжав кулаки у груди, подбородок опущен так низко, что почти касается согнутых костяшек. Моя кожа кажется обугленной, как будто меня бросили на погребальный костер, пламя опаляет мою кожу, превращая ее в обгоревшие, потрескавшиеся останки. О, как бы я хотела в этот момент, чтобы это было правдой.
Я замираю, затаив дыхание, а внутри все пылает. Первое, что я вижу, опустив взгляд, это носки его кед. Он подошел вплотную. Черные джинсы-скинни плотно обтягивают лодыжки и бедра, подчеркивая каждый мускул. Руки замерли вдоль тела, под смуглой кожей проступают толстые зеленоватые вены. Костяшки усеяны грубыми, перекрещивающимися шрамами, линии черной татуировки сползают на тыльную сторону ладоней, а полный рисунок скрыт длинными рукавами черного худи.
Это заставляет меня вспомнить о моей собственной черной толстовке, скомканной и оставленной в пустой машине. Как бы я хотела, чтобы она осталась на мне. Я чувствую себя беззащитной.