Выбрать главу

– Сколько шампанского ты вчера выпил, вечный студент? – преломил бровь Паулус, кинув косой взгляд в сторону Винтера.

Тот уютно расположился на подоконнике, обнимая смуглыми ладонями белый фарфор чашки. Тряхнув головой и откинув с правого глаза челку, Джулиан привычно улыбнулся.

– А ты? Весь вечер вел трезвый образ жизни?

– Кто-то же должен был везти нас домой.

– Для этого существует телепортация.

– А моя машина? Я бы ее там не оставил. К тому же, не забывай, в современном мире так легко в пространстве не наскачешься: очень трудно найти место, где нет людей, а если тебя заметят – фокуса не поймут. Поэтому я и обзавелся машиной.

Еще какое-то время они посидели в тишине. Джулиан пил кофе и смотрел в окно, Квентин читал новости в Интернете. Потом блондин произнес:

– Джулиан, нам нужна работа.

– Тебе надо – ты и работай, – мгновенно откликнулся Джулиан и, когда возмущенный Квентин к нему повернулся, примирительно добавил: – В конце концов, из нас двоих ты юрист.

– Мне вот интересно, – Паулус подпер точеный подбородок узкой ладонью, – на что же ты жил все те года, пока не встретился со мной?

– Торговал своим телом, – рассмеялся Винтер.

– Лучше бы ты работал мозгами… Пока ты спал, я распечатал адреса нескольких юридических фирм, в которые хочу подъехать на собеседования. Хочешь со мной? Представим тебя моим компаньоном.

– Ага, и вылетим из этой фирмы точно так же, как из "Артефакта". У меня нет образования, Квентин. У меня даже паспорт липовый. При устройстве на работу в любую контору меня начнут проверять и поймут, что фактически я не существую. Либо я должен открывать свое дело, либо работать у знакомых, которых у меня нет.

– Хорошо. И что ты намерен делать?

– Сначала я найду необходимые мне магические книги. А там посмотрим. Кстати, за неделю, что мы пробыли здесь, я разузнал о местонахождении одной из них. Это книга Дика Спенсера, и она хранится в качестве экспоната в музее Средневековья. Сейчас там как раз открыта выставка, посвященная быту и традициям жителей XIII века.

– Отлично. И как мы будем воровать из музея?

– Квентин, колдуна этот вопрос не должен беспокоить, – Джулиан взглянул на своего ученика и сообщника с непередаваемым укором. – Все-таки, ты очень осовременился в этом столетии. Никакого в тебе простора для мистики. Но, к слову сказать, о воровстве я пока не думал. Я хочу попробовать убедить музейного руководителя отдать мне книгу в обмен на какую-нибудь другую ценность из XIII века. Или выкупить ее. Прикинусь коллекционером.

– И когда ты туда пойдешь?

– После обеда. Хочешь составить мне компанию? Ты как раз успеешь уладить проблему с работой.

– Хочу, дождись меня. И раз уж утро выдалось у тебя свободным, поброди по моему обществу невидимкой. Может, поймаешь шпиона.

– Вообще, я хотел заняться поисками книги Самперкота. Но, так и быть, сегодня подежурю. Квентин, не проще ли наведаться к Оуэну и хорошенько протрясти его? Если твой шпион и в самом деле существует, то Мейерс наверняка причастен к его появлению в обществе.

– Нет. Я хочу найти и использовать его для устрашения того же Мейерса, – мстительно произнес Паулус. – Например, разрезать его на кусочки и частями высылать своему бывшему пациенту на почтовый ящик.

– Гадость какая, – поморщился Джулиан. – Надеюсь, ты это не серьезно.

Они не спеша допили свой кофе и, когда уже собирались каждый по своим делам, на выходе их кабинета столкнулись с одним из врачей. Это был тридцатипятилетний мужчина с усталыми глазами и рано начавшими седеть волосами. Джулиан его не знал.

– Константин Юрьевич, еще один сбежал, – проинформировал он. – Через окно на первом этаже.

И указал куда-то себе за спину. Джулиан и Квентин прошли несколько метров по звонкому кафелю и завернули за угол. Побитые Валькой окошки все еще угрожающе щерились острыми осколками, и в коридоре было по-утреннему свежо. Решетка на одном из окон была разъедена кислотой ровно настолько, чтобы мог протиснуться худой человек.

– Квен… Константин, – Джулиан не смог удержаться от усмешки, – по-моему, никакого шпиона нет. Твои люди бегут не потому, что им возвращают мозги, а потому, что кому-то лень застеклить тюрьму.