– Ты добровольно хочешь войти в мое общество? Даже зная о том, что тут творится? – удивился Паулус.
– Поверь, это не так уж невероятно. На самом деле у меня нет выбора. С твоим уходом тогда, восемь месяцев назад, я практически распростился с нормальной жизнью. А мне всего двадцать три года, Квентин, и я хочу вернуть ее обратно, ту жизнь. Именно поэтому я здесь.
Вадим говорил и, сам себе удивляясь, осознавал, что все это – правда. Несмотря на то, что друзья велели ему любыми путями втереться в доверие к Квентину и очутиться в его обществе (от успеха данного предприятия зависело слишком многое), молодой человек знал, что все им сейчас произнесенное – не просто предлог, а истинное положение вещей. И светловолосый колдун, похоже, почувствовал это. Морис за его спиной скептически фыркнул и начал было что-то говорить, но Квентин сразу осадил его, продолжая неотрывно глядеть на Ландышева, о чем-то думать и по-прежнему не произносить ни слова. Мориса Вадик не боялся: без распоряжения Паулуса тот не опасен, а в вопросах "Паранормальное-нормально" его глава не слушал никого. А вот Джулиану парень был искренне благодарен за молчание. Слова побратима могли изменить благодушное настроение Квентина. Но Джулиан смотрел с улыбкой, хоть лицо его ничего не выражало, и Ландышеву отчего-то казалось, что Винтер знает, зачем он здесь и кто его послал… Знает и молчит.
– Хорошо, – вдруг произнес Квентин, и Вадик даже вздрогнул – настолько не ожидал так легко получить положительный ответ. – На первое время я дам тебе врача: он проведет общий анализ организма и подготовит подробный материал для моих исследований. На основании этого я сам потом посмотрю, что можно для тебя сделать.
– Мне следует остаться в обществе?
– Это зависит от того, что потребуется от тебя врачу. Если твое постоянное присутствие не обязательно, ты волен идти и возвращаться только при необходимости.
Вадик, уже приготовившийся к заключению в четырех стенах, был немало удивлен ответом Паулуса.
– И ты так просто меня отпустишь? – невольно вырвалось у него.
– Мы же больше не враги, верно? – преломил бровь светловолосый колдун, и едкая ухмылочка от прежнего, опасного Квентина, Квентина-врага, зазмеилась на его губах. – Мне нет смысла насильно держать тебя в обществе. Ты знаешь достаточно, чтобы сдать меня куда угодно, и знаешь уже очень давно. Если ты до сих пор этого не сделал, с чего бы тебе делать это теперь?
Квентин говорил спокойно, но Вадима не покидало ощущение нависшей над ним угрозы. Расположение Паулуса, улыбка Винтера, невмешательство Вормса – все это пугало его. Пугало больше, чем любая боль и любая угроза. И хоть Квентин, а до него Джулиан говорили, что они больше не враги, от предательского чувства сомнения избавиться было не так-то просто.
"Не враги" – до какого момента?
"И зачем я только во все это влез? – с грустью подумал Вадим. – Хитрить, как Валя, я все равно не умею".
И тут он неожиданно понял, что и не будет. Не хочет и не будет. И какими бы ненадежными ни казались слова Квентина и Джулиана, а для него они действительно не враги. Вовсе не обязательно их подставлять и кому-то сдавать. Можно просто сделать то, за чем пришел, – вылечиться. Вадиму вдруг стало так легко и спокойно от этой мысли, что он открытой и уверенной улыбкой ответил на кривую ухмылочку Паулуса, и со всей возможной искренностью в непривыкшем к эмоциям голосе сказал:
– Да, Квентин, мы не враги.
Улыбка Джулиана невольно стала еще шире, как будто он видел насквозь ход мыслей Вадика; Квентин, наоборот, поумерил ехидство.
– Иди с Морисом, – произнес он. – Морис, познакомишь его с Александром Рыбниковым. Ты знаешь, что ему сказать.
Вормс нахмурился, но кивнул и первым вышел в коридор. Джулиан сразу же вознамерился перебраться на свой любимый подоконник и, когда проходил мимо Вадика, успевшего сделать пару шагов до порога, легко коснулся ладонью его плеча и прошептал:
– Вы со своей невестой очень похожи. Умеете сделать правильный выбор. Но до нее тебе далеко.
Ландышев обернулся, не сумев скрыть своего удивления, но Джулиан уже отдалился и расспрашивать его при Квентине было неудобно.
Когда за Вадиком и Морисом закрылась дверь, Паулус развернулся к учителю и другу.
– Что думаешь?
– Ты о Вадиме? Он не шпион.
– Зачем тогда пришел?