– Иди сам. На дворе другой век, религиозный пыл в людях давно уже угас, ничего тебе не будет.
– Зато тебе будет, если ты сейчас же не переступишь порог!
– Я придерживаюсь другой религии.
– Ничего, двери Божьего дома всегда открыты для заблудших душ.
– Как много ты знаешь о Божьих домах для человека, который их боится!
– Врага надо знать в лицо.
Морис и Джулиан стояли напротив входа в городскую церковь и препирались, обуреваемые далеко не религиозными чувствами. Проходившие мимо бабульки в платочках крестились, недовольно косились на них и, бурча что-то неразборчивое про невоспитанную молодежь, скрывались внутри.
Винтер как раз морочил голову реставратору, попутно пытаясь проследить, куда же все-таки "ушла" его книга, когда ему позвонил стрелок и четким сухим голосом человека, идеально справившегося с заданием, доложил, что нашел закладку от книги. Помог, как ни странно, Афорей, а ситуация попадала в разряд счастливых случайностей. Едва очутившись в музее, Морис занялся расспросами бывших коллег-экскурсоводов и всезнающих билетеров. Дошел даже до заместителя музейного руководителя, но и того не посвятили в вышестоящие планы насчет продажи раритета. Афорей, в свою очередь, почти сразу наведался к знакомой уборщице, с которой у него был недолгий необременительный роман. Морис благоразумно умолчал, но Джулиан дальновидно осознал, что книга заботила младшего Мерфорса меньше всего, а вот возобновление приятной, хоть и кратковременной связи – очень даже. Уборщица и "наградила" его закладкой, отклеившейся при переносе экспоната, и которую она нашла, когда мыла за стендом пол.
Узнав о находке, Винтер быстро свернул задушевный разговор с реставратором и, презрев все заветы Квентина, телепортировался к Морису. Стоило Великому Черному колдуну коснуться пальцами вожделенной закладки, как ему сразу стал слышен зов книги. Джулиан немедленно последовал ему, и Морис, милостиво разрешив Афорею сбегать на свидание, отправился вместе с ним. Так давние недруги очутились у церкви – здании, вход в которое одному под страхом смерти был заказан, а второй из вредности не собирался его выручать.
В конце концов, Джулиан сдался первым: желание прикоснуться к книге возобладало над закоснелым страхом. Да и шансов обнаружить артефакт у него было не в пример больше, чем у Мориса. Винтер чувствовал свое наследие и мог, не привлекая лишнего внимания, добраться до книги. От всей души понадеявшись на то, что с XIII века вера сильно себя исчерпала и уже не так питала стены обители Бога, он направился к дверям.
– Платочек не забудь! – цинично крикнул ему вслед вконец распоясавшийся Вормс.
– Спасибо, что не саван! – огрызнулся Черный колдун, а про себя подумал, припомнив слова Квентина: "Правда, хам какой стал!"
Чувство было неприятное. Конечно, стены не сдвинулись и потолок не обрушил на длинноволосую голову Черного колдуна карающие громы и молнии. Но взгляды святых с икон ему не понравились – казалось, они следят за каждым его шагом, чувствуют древнее Зло, сокрытое в нем, и готовы сойти с веками удерживающих их полотен, чтобы одними звуками своих ангельских голосов, одним касанием своих священных пальцев изгнать чудовище в ад. А в их глазах он был чудовищем, да даже в своих собственных все больше им становился в прямой пропорции к проведенному здесь времени. Ему казалось, что пламя свечей тянется к нему, слепит глаза, обжигает кожу, хочет сжечь. От запаха воска, легкого, совсем ненавязчивого, и курившихся благовоний к горлу подступил тошнотворный ком. Как будто, стоило ему переступить порог, из огромной залы разом выкачали весь воздух. Магия, ощутившая беспокойство хозяина, рванулась из тела – защитить, уберечь, спасти. Джулиан с трудом сдержал ее, пошатнулся, прислонился к стене, прикрывая глаза и выравнивая дыхание.
"Недооценил я силу веры", – вяло подумал он.
– Что с тобой, внучек? С сердцем плохо? – послышался совсем рядом участливый голос.
Джулиан приоткрыл один глаз. Снизу вверх на него смотрела классическая сухонькая бабулька с клюкой и в платочке, переполненная воистину христианским состраданием.
"Добьет! – мелькнула затравленная мысль в голове у мужчины. – Вот прямо сейчас! Словом Божьим!"
– Нет, бабушка, – кое-как разлепив моментально пересохшие губы, выдавил он. – Благодать снизошла.
– Скорее изошла, – серьезно покачала головой неугомонная пенсионерка. – Я ж тебя еще при входе заметила, видный ты. Еще подумала: ишь, какие молодые, красивые да благополучные, а в Божьем участии тоже нуждаются. Там ты покрепче выглядел: смугленький, на своих двоих стоял. А сейчас – лица нет, бледнющий, колени подкашиваются… Чую, здоровьишка просить ты сюда наведался. Давай подсоблю чуток.