– Веди. Заподозрю обман – убью.
– Хамло!
Морис и Мария Павловна прошли в церковь, где Вормс собственноручно проверил пульс своего извечного недруга, убедился, что тот дышит, спрятал кинжал, взвалил бессознательное тело на себя и понес к выходу. Старушка засеменила за ним. Благостное молчание сохранялось ровно до того момента, пока они не погрузились в такси. Сначала выступил таксист.
– Пьянь не повезу. Обивку жалко.
– А труп? – отозвался Морис с заднего сиденья.
Водитель суеверно перекрестился и обернулся.
– А чего вы труповозку не вызвали?
– Мы вызвали. Вас. Вы что, откажете в последней почести усопшему?
Водитель снова перекрестился и покосился на Джулиана.
– Бог с вами! Надеюсь, он хоть не пахнет?
– Понюхайте! – Вормс с готовностью подсунул безжизненную руку Винтера под нос придирчивому мужику.
Тот брезгливо шарахнулся и ударил по газам.
– За двойную плату. Куда едем? – спросил он, выезжая на шоссе.
– Улица академика Лебедева, 12.
– Проезд Пионеров, 2.
Непреклонные взгляды стрелка и старой ведьмы схлестнулись.
– По очереди? – прозорливо угадали с переднего сиденья.
– Нет.
– Извините, одновременно не могу! – огрызнулся водитель. – Хорошо, что хоть трупу все равно, куда! Вы уж определитесь.
– В "Паранормальное-нормально", – прошипел Морис.
– Ко мне, – уперлась Мария Павловна. – Кто без Квентина в твоем "Паранормальное-нормально" его вылечит?
– Там толпа врачей.
– Бесполезных для Великого Черного колдуна! Я не шутила про святую воду.
Морис замолчал, досадливо прикусив губу и боясь предположить, как Квентин отреагирует на подобный поворот событий, если по возвращении с работы не застанет любезного учителя и друга на ногах. В конце концов, ему пришлось уступить требованию старой ведьмы. Машина свернула во дворы проезда Пионеров. Мария Павловна успокоено откинулась на спинку сиденья.
* * *
Когда Джулиан открыл глаза, он сперва не понял, где находится. Небольшая комната, в которой впритык друг к другу умещались кровать, шкаф и письменный стол; окошки распахнуты, тюль развевается; из коридора через приоткрытую дверь доносится перебранка знакомых голосов.
"Света и Марь Пална, – сориентировался он. – Я у них".
– Ты же сама говорила не общаться с ними и что?! Тебе, значит, можно, а мне нельзя?! – возмущенно говорила Ландышева, даже не пытаясь понизить голос. – Что он у нас делает?!
– Ему была нужна помощь. Я не могла его бросить. Сострадание – удел Добра.
– Уж не к его ли волшебным глазам, которыми меня все так охотно попрекали, проявилось это сострадание?
– Света, он чуть не умер в церкви.
– А мы разве не этого добиваемся?!
– Я не поняла, тебя что-то не устраивает? На тебе яд, иди и отрави его, пока он еще спит.
"Ого, как у них тут все быстро меняется, – подумал Винтер. – Пять минут назад был лазарет, теперь морг. Русская рулетка!"
– Бабушка! Ты ведешь нечестную игру! Зная, как я отношусь к Джулиану, ты запрещаешь мне с ним общаться! А сама – за милую душу! Сиделкой ему готова быть! – к счастью Винтера предложение с ядом Свету не заинтересовало.
– У тебя болезненное к нему отношение, у единственной из всех нас. Потому что вас слишком многое связывало. Именно поэтому тебе лучше воздержаться от общения с ним.
– Может, предоставишь мне самой решать?
Джулиану скоро надоело слушать этот спор ни о чем. Он вылез из-под тонкого одеяла, с наслаждением отмечая былую легкость и безболезненность движений, и вышел в коридор. Спорщицы расположились на кухне и при виде Винтера одинаково вздрогнули и замолчали.
– Который час? – спросил он, с беспокойством отметив, что небо за окном полно фиолетовых оттенков.
– Половина восьмого. Ты долго был без сознания, – сказала старая ведьма.
– Как поздно. Я должен увидеться с Квентином, – пробормотал Винтер, на минуту ныряя куда-то глубоко в свои мысли. Потом встряхнулся и посмотрел на старушку. – Вы спасли меня. Спасибо. Я умею возвращать долги.
– Оставь в покое моих внуков и будешь ничего не должен.
– Это я уже слышал.
– Но я не хочу оставаться в покое! – возмутилась Света. – Джулиан, мы же можем оставаться друзьями!
– Рядом со мной всегда слишком много женщин. Ты не захочешь такой дружбы, – отбрил тот.
– Но Вальку-то ты не гонишь!
– Валя – расчетливая стерва. И любовь ее всегда расчетлива. Такие, как она, мне нужны.
– А я, значит, нет!
– Нет.
Джулиан явно не хотел продолжать разговор об оскорбленных чувствах, и задохнувшейся от раздражения Ландышевой пришлось проглотить обиду.
– Мария Павловна, у меня есть к вам еще одно деловое предложение, – Винтер снова повернулся к старушке.