– Я обмениваю ее у него на судьбу моих внуков.
– А может, вы просто хотите помочь ему? Мария Павловна, он есть Зло, и эта книга будет способствовать его усилению. Вам не страшно? Насколько сильно судьбы ваших внуков переплетены с его судьбой? Вы уверены, что он не хитрит с вами, желая любой ценой добиться своего? Вы уверены, что не чувство безграничной симпатии, порожденное его воистину колдовским обаянием, диктует вам сейчас, как поступить? Он мужчина. Вы женщина. Он сильнее. Вы слабее. Вы уверены, что он не играет вами так же, как это когда-то было с вашей внучкой? Доверие к врагу – дело, конечно, богоугодное, и, как лицо духовное, я это не отрицаю. Но не всегда это доверие приводит к облагораживанию и усовестливанию вашего врага, скорее наоборот. Это я говорю вам как человек. И как друг.
– Он объяснил мне, чего хочет. Выжить и сохранить Тьму для нового мира, когда наш мир рухнет. Никого из нас тогда уже не будет. А он останется, потому что живет вечно. Я его понимаю, и хочу дать ему шанс выжить тогда. Веских причин делать это у меня нет, тут ты прав. Но… Во-первых, до его мифического Армагеддона очень много времени, и мне все равно, что тогда случится. А во-вторых… Да, я действительно ему симпатизирую. Ты не знаешь его, Ваня. Он сильный и умный колдун. Хоть и Черный. И не лишен благоразумия. Ты говоришь, ему безразлична цена, лишь бы добиться желаемого, но… – тут Мария Павловна невольно запнулась, задумавшись, как бы помягче закончить свою мысль, – но если бы это было действительно так, он еще вчера послал бы Мориса убить тебя. Можешь считать это третьей причиной, почему я помогаю ему.
Отец Иоанн надолго задумался, потом заговорил:
– Я уважаю вас, Мария Павловна. Вы говорите, что я не знаю вашего совершенного врага, – пусть так. Но я доверяю вам, и я надеюсь, что вы знаете, что делаете. Я отдам вам книгу, но с одним условием: он не должен узнать, от кого она досталась мне.
– Это невозможно, – качнула седой головой мудрая старушка. – Ему все станет известно, едва он возьмет книгу в руки.
– Тогда защитите ее.
– Ее? – удивилась женщина.
– Девочку, что хотела спрятать здесь эту реликвию. У нее третья книга. Колдун будет просить ее, но не получит. Тогда он попробует убить.
– Ты скажешь мне, кто она?
– Далекий потомок Великого Белого колдуна Персея Самперкота – Екатерина Графская.
* * *
Всю обратную дорогу старушка сердито молчала. Книгу не отдала, заставила проводить ее до дома, за что заинтригованный Джулиан был удостоен чести посещения квартиры.
– Проходи, садись, – немногословно сказала ему ведьма, уводя в зал.
– Как же я могу вперед дамы… – справедливо возразил Винтер.
– Дама села, – заявила Мария Павловна, чинно присаживаясь на диван и кладя книгу себе на колени.
Колдун тут же легкой ласточкой пристроился на подлокотнике и нетерпеливо протянул руку за артефактом.
– Нет, – пожилая женщина накрыла ладонями толстую обложку из загрубевшей кожи. – Сначала пообещай кое-что.
– Ах, да… – Джулиан картинно щелкнул пальцами и протянул старушке исписанный четким почерком тетрадный листок.
– Что это?
– Заклинание призыва духа. Как договаривались.
Мария Павловна мысленно укорила себя за забывчивость. Утром Вадим передал ей подобное заклинание от самого Самперкота, и необходимость получения данной информации от Винтера сама собой отпала. Вот только колдуну об этом знать не полагалось.
– Пообещай еще кое-что, – тоном заправской интриганки произнесла старушка, ловко выдергивая из пальцев мужчины листок.
– Пообещать? – удивленно преломил бровь Джулиан. – Мария Павловна, на ваш взгляд, много ли стоит обещание Черного колдуна?
– Твоему – я верю, – мягко откликнулась ведьма.
– С каких это пор?
– Ты же сам просил меня о доверии, чего теперь так удивляешься? Оно твое, докажи, что достоин его.
– Что же вы хотите на этот раз?
– Спасти от тебя Катю Графскую.
– Подружку Оуэна? – еще больше удивился Джулиан. – Неожиданная просьба. Она тоже ваша приемная внучка?
– Сам все узнаешь. Скажи, что не тронешь.
Винтер не ответил. Подавшись к женщине, он с силой вырвал из ее слабых пальцев книгу. Резко поднявшись на ноги, колдун распахнул ее, перехватывая на лету ветхие страницы, уже не сдерживаемые сгнившим переплетом. В его руках листы затрепетали, заливая ладони и лицо державшего фолиант мужчины ярким белым светом. Винтер даже не зажмурился. Он впивался взглядом в размытые строки, кожей впитывал исходившее от них сияние, вместе с ними принимая знания и поддержку своего верного друга и надежного соратника Дика Спенсера. Сам он жил и умер в XIII веке, но в течение всего отмеренного ему времени он помнил о том, что его товарищу предстоит прожить много больше веков, и, начиная писать эту книгу, он верил в то, что рано или поздно она попадет в руки адресата и пригодится ему. К сожалению, это случилось слишком поздно, и магия Войны мало чем могла помочь Джулиану в XXI столетии, но все-таки… Кто знает, что будет уже в следующем веке? Винтер вдруг ясно увидел высокого худого мага с длинным хвостом глянцевых черных волос, который днями в пылу сражений выворачивал наизнанку землю и воздух, а вечерами в замызганных комнатенках дешевых таверн, уставший и израненный, писал неоценимое наследие своему вечному другу.