"Спасибо, Дик", – сердца Джулиана невольно коснулось тепло, и та мифическая фигура, что незримо присутствовала в сознании колдуна при чтении книги, вдруг резко, с надеждой обернулась, невзирая на летевший в нее огонь и невзирая на близость врага, – как будто там, в том давнем бою, ее действительно позвали.
Винтер потянулся сознанием дальше, желая увидеть не только первого обладателя книги, но и последующих. Их оказалось на удивление немного. Книгу хранили только два первых поколения потомков Спенсера, потом они все оказались мертвы, и книга сначала долго пылилась и плесневела на полке нежилого дома, потом ее и вовсе выбросили в мусорную яму. Оттуда с каким-то бродягой она попала в лес, и уже в XX веке чьи-то дети, пришедшие на пикник, скинули ее в реку. Порядком отсыревшее и пообтрепавшееся творение рук и мысли верного Дика Спенсера, в конце концов, прибилось к берегу, где его и подобрала российская группа археологов, командированных в эту местность как раз на поиски всякого старья. Затем был уже знакомый Джулиану реставратор, потом директор музея, потом снова реставратор, потом Катя Графская и отец Иоанн. Книга помнила всех до единого, кто когда-либо прикасался к ней, все руки, ласково или грубо обращавшиеся с ней, и теперь горестно рассказывала о них Джулиану, своему истинному хозяину, единственному человеку, касания которого могли быть ей приятны.
Мария Павловна все это время, не отрываясь, наблюдала за своим совершенным врагом, ожидая его реакции. Она увидела, как яркое сияние, становясь все слабее, совсем исчезло в ладонях колдуна, и вместе с ним (с сиянием) истлевала книга, пока не превратилась в горстку пушистого пепла. Винтер встряхнулся и посмотрел на ведьму.
– Девочка – потомок Самперкота, и она спрятала от меня книгу в церкви. Очень умная девочка, – медленно, четко, как будто заново учился говорить, произнес Великий Черный колдун.
Мария Павловна ничего не сказала и продолжала смотреть на него. Но Джулиан, ничего не добавив к своим словам, просто исчез. В первое мгновение старушка растерялась.
"Ни "спасибо", ни "до свидания", ни планов на будущее – ничего не сказал! – про себя возмутилась она. – Тоже мне джентльмен! Переоценила я его благородство. А ну как он сейчас пойдет убивать ни в чем не повинную Катю? Нужно срочно призвать Самперкота и поговорить с ним. Может, он успеет защитить девочку".
Старушка взглянула на заклинание, записанное Винтером. Затем полезла в карман платья и достала листок, переданный утром Вадимом. Заклинания были разные, но для нее одинаково несложные. Мария Павловна предпочла воспользоваться тем, что прислал ей сам Самперкот (мало ли, что подсунул этот взбалмошный, непредсказуемый Винтер!) и поспешила начать подготовку к ритуалу.
* * *
По прошествии десяти минут в затененной шторами комнате при слабом свете тонкой ароматизированной свечки Мария Павловна громко и выразительно зачитывала с листка заклинание призыва духа. Женщина нервничала. Во-первых, из-за Кати. Во-вторых, из-за свечки. Обычные в доме закончились, а парфюмированная издавала такой подозрительный аромат, что ведьма уже подумывала о том, бывает ли у парафина срок годности и, если да, то насколько критично его превышение? В закрытом помещении очень быстро сгустился тошнотворный сладковатый духан, и Мария Павловна всерьез боялась отравиться. Несмотря на это, заклинание она стойко дочитала до конца, положила на свое место в пентаграмме круглое зеркало и вышла из нее. Тут же над зеркалом заклубился серебристый дымок, и из него вынырнуло привидение графа Персея Самперкота – точная копия его материального тела, такого, каким она его видела в последний раз.
Высокий темноглазый бородатый мужчина в средневековой одежде воинственно огляделся по сторонам, стряхнул с камзола несуществующую пылинку и улыбнулся старой ведьме.
– Мария Павловна… Простите, переход был слишком неожиданным, – произнес он и согнулся перед женщиной в почтительном поклоне. – Позвольте поцеловать вам руку.