Краем глаза заметив Квентина, Графская повернулась и ласково улыбнулась ему. Она вообще часто и с удовольствием улыбалась Паулусу, и для него это тоже было в новинку.
– Что с бабулей? Она как будто не торопится на тот свет? – не без жестокого цинизма прошептал Квентин, приблизившись.
Катя предупреждающе пихнула его локтем. До нее такое панибратство по отношению к строгому и холодному Паулусу позволял себе только Винтер.
– У нее сложная форма остеохондроза, – прошептала в ответ она, в свою очередь воспользовавшись невинной возможностью приблизить свое лицо к лицу Квентина. – Она не лечится. На данный момент придумали только одно лекарство, и оно стоит баснословных денег. Бабулю жалко. Она очень мучается. Я продаю ей обезболивающие и общеукрепляющие таблетки, но они не очень-то помогают.
– Ты знаешь название лекарства?
– Конечно.
– Напиши мне, – Квентин взял у девушки пакет с таблетками и наклонился к окошку, привлекая внимание закончившей копошиться в сумке старушки. – Бабуля, приходи послезавтра.
– А что случилось, сынок? – тревожно подпрыгнула бабуля. – Мне так скоро все не выпить. А до пенсии еще неделя. Едва ли я приду раньше.
– Бабуль, ты не рассуждай, а приходи, если зовут, – миролюбиво посоветовал блондин, всучил ей покупку и недвусмысленно указал на выход.
Катя тем временем написала название лекарства и, протягивая бумажку Паулусу, удивленно произнесла:
– Ты хочешь сделать для нее таблетки? Ты не сможешь!
– Предоставь судить об этом мне. И позвони на склад. Мне не хватает натриата.
Не проронив больше ни слова, молодой человек удалился. Ничуть не обидевшись на его лаконичность и нелюбезность, Катя бросилась набирать номер склада. И была она такая довольная, как будто чудо-таблетки пообещали ей.
"А все говорили: "Злой! Злой!" Ничегошеньки и не злой!"
* * *
Вечером, собираясь домой, Катя выглянула в окно и, с привычной уже улыбкой обернувшись к Квентину, сказала:
– Твой друг опять здесь. Какие у вас теплые отношения! Он будет встречать тебя каждый вечер?
Квентин, запиравший дверь в подсобку, даже не оглянулся.
– Не думаю. Сегодня у нас запланирован визит в гости.
– А-а-а… – протянула девушка, как показалось Паулусу, немного разочарованно. – Квентин, может быть, ты когда-нибудь зайдешь ко мне в гости?
Блондин так стремительно обернулся и с таким холодным изумлением посмотрел на Графскую, как будто та предложила ему что-то преступное. Девушка мгновенно залилась краской и пробормотала, ища оправдание своим смелым словам:
– Мы же коллеги…
Квентин хотел напомнить ей, с каким страхом и недоверием она встретила своего коллегу в первый день, но, видя, что маленькая аптекарша и без него осознала, какой подвиг совершила, озвучив свое предложение, не стал издеваться.
– Ты меня приглашаешь? – преломил бровь он. – Одного?
– А… ты без друга не ходишь? – растерянно уточнила Катя, смущаясь еще больше. Да, Квентин, когда хотел, умел быть тяжелым в общении, и девушка уже пожалела о своем вопросе.
Паулус про себя подумал:
"Джулиан, стервец! Прав оказался, когда говорил, что я ей нравлюсь. И как он так быстро читает в женских сердцах?"
– Приду. Когда будет чуть больше времени.
Катя, уже не рассчитывавшая на положительный ответ и мечтавшая услышать хоть какой-то, лишь бы побыстрее свернуть неловкий разговор, мгновенно просияла, и от благодарных объятий ее удержал только по-прежнему холодный и чужой взгляд молодого человека.
Джулиан, заметивший выходивших Катю и Квентина, любезно улыбнулся девушке, витиевато поздоровался, как со средневековой барышней, и спросил:
– Вы сегодня с нами, леди?
Катя неуверенно посмотрела на Паулуса.
– Наверное, нет, – ответила она. – Квентин говорил, что у вас запланирован визит.
– Пять минут нас не устроят. Садитесь.
Про себя подивившись легкости и уверенности, с которыми Великий Черный колдун распоряжается не только имуществом, но и временем своего ученика и друга, Графская не осмелилась ему возразить и юркнула на заднее сиденье. Вот только на душе у нее сегодня было неспокойно. Ей было приятно общество двух этих людей. И вместе с тем она понимала: узнай Валя, Денис или граф Персей о ее доверительном отношении к ним и более чем легкомысленном поведении, они бы сошли с ума от беспокойства. Ей бы гораздо больше пристало сейчас выйти на тротуар и бегом бежать от Черных колдунов: мало ли куда они ее завезут? Но ее, как назло, подобно пчеле, летящей на мед, тянуло к ним: одному – обаятельному и общительному, другому – циничному и сдержанному, – что не мешало обоим быть одинаково интересными людьми.