– Ты… обретешь силу… и уничтожишь всех нас… – прохрипел Мейерс. Если бы не обездвиживающее заклинание, он бы уже упал.
– Я и так сильнее всех вас. Вы мне не нужны. Опять-таки, кому-то я могу и помочь. Например, Вадиму.
– Обещай, что не тронешь… никого.
– Ты как Мария Павловна! Задам тебе тот же вопрос, что и ей: дорого стоит обещание Черного колдуна?
– Джулиан, но ты всегда держал слово! – воскликнула Света, жалость к Оуэну в которой пересилила страх перед бывшим возлюбленным.
– Оставь это в XIII веке вместе с нашей любовью, – жестоко осадил ее Великий Черный колдун, и девушка чуть не заплакала от обиды: таким она его никогда не видела. – Ну, так что? – Винтер сильнее сжал руку Мейерса, и кровь, хлынувшая струей, затопила их ладони и закапала на пол.
Но Оуэн, видевший, как грубо обошелся некогда благородный колдун со своей бывшей невестой (пусть на словах, не на деле), отчаянно мотнул головой и прошептал:
– Я не предам… Катю…
Тогда Джулиан грубо схватил его за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.
"Воля моя, поработи разум его! Позволь прочесть мысли его, как книгу. Взамен бери мою силу и магию".
Оуэн почувствовал, как чужое сознание вторгается в его голову, затапливает его самого, обнажает душу; он закричал и с усилием закрыл глаза, разрывая визуальный контакт. Оуэна и Джулиана с силой отбросило друг от друга; первый впечатался в стену, второй сшиб стул. Но той пары минут, что Воля Винтера удерживала у себя в подчинении мысли Мейерса, ему хватило, чтобы найти ответы на вопросы.
От удара и движения чары Джулиана над Оуэном рассеялись, но он остался лежать, отравленный неизвестным ядом, от которого бежала черная кровь и уносила жизнь из тела. Джулиан тоже не спешил подниматься. Использовав с такой яростью Магию Чувств, направив ее на достижение максимального результата в короткие сроки, он потерял больше сил, чем рассчитывал, и теперь сам чувствовал себя на грани обморока. Квентин наклонился над ним и помог принять сидячее положение.
– Книга в библиотеке, третий том слева на самой нижней полке. Вставлена в обложку от другой книги, какие-то приключения, – сухо произнес Винтер. – Принеси ее мне, я пока приду в себя. Твоего шпиона в обществе зовут Денис Графский. Он Катин брат. Увы, Оуэн не знает, как он выглядит, не он его подсылал.
Квентин недовольно нахмурился.
– Конечно же, в моем обществе нет никого с именем Денис Графский, – произнес он. Положив свои руки на руки учителя и друга, он передал ему сгусток белой лечебной магии и выпрямился. – Придется искать через полицию.
– Джулиан, что ты сделал с Оуэном?! – резким, срывающимся голосом окликнул колдуна Аргус. – Он умирает!
– Я ему это обещал, – хрипло рассмеялся тот.
– Что стоит обещание Черного колдуна? – поддел его Мериленд, в бессильной ярости сверкнув глазами.
Джулиан рассмеялся громче.
– А ты смышленый парень. Повремени. Квентин придет с книгой, и я поставлю твоего друга на ноги.
– Нет, сейчас! – настойчивость и нервозность Аргуса должны были бы насторожить Джулиана, но он списал их на беспокойство за жизнь приятеля.
– Квентин.
Паулус презрительно фыркнул, опустился на корточки перед Мейерсом и, накрыв ладонями его рану, быстро затянул края. Поднялся, брезгливо встряхнув кистями, бросил Джулиану: "Слишком глубокая", и ушел наверх. Без Квентина Великий Черный колдун смог подняться на ноги; в наделенное сильной магией тело затраченная энергия возвращалась быстро и охотно. Аргус продолжал стоять молча, не сводя тревожного взгляда с бессознательного Мейерса. Света, застывшая в неудобной позе под столом в тщетной попытке возобновить обладание вилкой, предательски всхлипнула.
– Джулиан, – пискнула она, – ну почему ты такой жестокий? Никогда ты не был таким!
– Год от года я становлюсь старше и сильнее. Возраст и могущество возобладают над чувствами.
– Неправда! Ты столько веков с ними прожил – и ничего!
– Правда, Света. Валя поняла это и приняла. И мы смогли стать друзьями. Если ты не поймешь – впредь нам будет не о чем говорить.
– Да он всегда был таким! – зло сказал Аргус. – Только вы с Валей возвели его в ореол героя!
– Ты не знал, каким он был!
– Зато вижу, каков теперь!
Джулиан мягко рассмеялся в ответ на их перепалку. Щелчок пальцев – и Света, обретя подвижность, от неожиданности полетела под стол. Раздался возмущенный крик боли. Опустившись на колени, колдун под ревнивым взглядом Аргуса дождался, пока девушка не начнет выбираться, и принял ее в свои объятия. Света сначала хотела возмутиться и вырваться, но воля в последний миг изменила ей. Она слишком хорошо помнила тепло этих рук, которые столько раз ее обнимали, – и всегда с неизменной бережностью и лаской! В них хотелось раствориться; им хотелось отдать все тело до самого последнего атома; им хотелось отдать всю кожу до самого последнего лоскутка; их хотелось удерживать на себе бесконечно долго… всю жизнь… Света сама не заметила, как прильнула к груди колдуна, с какой жадностью посмотрела в его волшебные глаза, как требовательно, привычно потянулась губами к его губам… Губам, хранившим сардоническую усмешку. Волшебство в желто-серых глазах ожило, заклубилось, отразилось в несчастных, совсем больных глазах девушки.