– И пусть он везет тебя к нам, – твердо сказал Мейерс. – Не оставайся дома одна.
– Учитывая то, что нападение и похищение книги имело место именно у них дома, – конечно, Катя, поезжай, – Квентин больше не мог это слушать без смеха и вышел из машины.
Запуганная Оуэном Катя от неожиданности попятилась; Мейерс инстинктивно закрыл ее спиной.
– Вы долго будете загораживать проход? – спросил блондин. – Я, вообще-то, на работу приехал.
– Катя, ты точно хочешь с ним работать? – напряженно уточнил человек без своего собственного лица.
– Да. Оуэн, спасибо за заботу. Мы сами разберемся, – твердо сказала Графская.
– Умная девочка. Понимает: хотел бы – давно бы убил обоих, – хмыкнул Квентин.
– Средь бела дня в людном месте? Да никогда! – огрызнулся Мейерс. – Иначе всю свою вечную жизнь просидишь в тюрьме!
– Да ладно! Думаешь, за годы работы юристом я не завел там полезных знакомств? Меня еще и выпустят досрочно за хорошее поведение, – паршивенько усмехнулся Паулус. Потом резко посерьезнел. – Исчезни! Или не хватило вчерашнего?
Оуэн обернулся к Кате. Та утвердительно опустила ресницы.
– Иди. Мне ничего не грозит.
Скрепя сердце Мейерс вынужден был уйти. Квентин проводил его презрительным взглядом и повернулся к Кате.
– Надеюсь, этот доброхот не настропалил тебя подкладывать мне кнопки на стул и подсовывать неверные рецепты? Не начинай войну – останешься цела.
Девушка ответила ему молчанием. Она стояла на крыльце и сверху вниз смотрела на человека, в которого влюбилась: высокого, неаристократично худого, с резкими чертами лица, несимпатичного, но обладавшего какой-то мистической внутренней силой, которая притягивала ее к нему, как магнитом, заставляя забыть о недостатках внешности и злокозненном характере. Не лицо, нет, ей нравилась его манера двигаться, разговаривать, одеваться. Именно сегодня, когда он стоял перед ней, такой легкий, небрежно облокотившийся о перила, в идеально отглаженных брюках и распахнутой у ворота кремового цвета рубашке, и свежий утренний ветерок ерошил его короткие светлые волосы, – именно сегодня он меньше всего казался ей врагом. Не лицо, нет… Все говорили о необыкновенных, волшебных глазах Джулиана, а ей нравились глаза Квентина. Холодные, отталкивающие, стальные… Горький цинизм – следствие приобретенного им жизненного опыта – щедро плеснул в них тоски. Смотреть в такие глаза было неприятно, но Катя смотрела, смотрела без отрыва, до щемящего чувства в груди, до слез на ресницах. Она не боялась Квентина. Ей было его жалко. Перед ней был человек, на глазах которого менялись века. И все это время он был одинок. Одному ему ведомо, через что он прошел, чтобы не сойти с ума. Катя не могла его бояться и желать ему смерти.
Квентин больше ничего не говорил. То ли ждал реакции девушки на свои слова, то ли шестым чувством понял, о чем она думает, и решил не усугублять ситуацию. Наконец, Катя пошевелилась и протянула ему ключ.
– Пожалуйста, открой дверь.
Ее голос и ее движения были совершенно обычными, спокойными, привычными, как если бы разговора с Оуэном не существовало. Но он был, и отношение Кати изменилось. Ее слова и действия больше не сопровождала улыбка – простая милая искренняя улыбка маленькой девочки. Теперь это была девушка, почти женщина, враз повзрослевшая и не желающая выходить за строгие рамки сдержанности, которые она сама для себя установила.
В это утро Квентин и Катя стали даже дальше друг от друга, чем в первый день знакомства. Паулус это понял, молча взял ключ и распахнул перед Графской дверь.
* * *
За этот день Джулиан, оставшийся на хозяйстве в обществе, успел сходить к Квентину на квартиру и припрятать там книгу, встретить подозрительно трезвых стекольщиков всех видов восточных национальностей и показать им фронт работы, сходить с Валей в магазин одежды (вещей с собой у нее не было, а к родителям хотелось прийти нарядной) и поцапаться с Морисом.
Стрелок уже с утра пребывал в раздражении. Во-первых, Венкот забрался в одну из лабораторий, нашел там незапертый шкафчик с медикаментами и наглотался каких-то таблеток, наивно полагая, что тренированный организм словит кайф от всего. Тренированный организм полдня "ловил кайф" в туалетной комнате. Из-за чего, и это во-вторых, Вормсу пришло,сь в одиночку инспектировать общество в поисках Дениса Графского (Афорея он просто не дозвался. Куда тот запропастился – оставалось загадкой до сих пор). Хоть Валька вчера и сказала ему, что молодой врач сбежал, почувствовав, что запахло паленым, он ей, естественно, не поверил и решил лично проверить информацию. Никого, похожего на Графского, он не встретил, но в то, что общество осталось без шпиона, Вормсу верилось слабо. Все это никоим образом не способствовало улучшению настроения лучшего стрелка Разбойничьей Гильдии средневековой Англии, и поэтому, когда ему навстречу попался Джулиан и торжественно вручил распечатанное на принтере изображение Дениса Графского (пришел ответ из полиции на запрос Паулуса), он просто скомкал его и швырнул под ноги.