"Лучше бы я упросила Квентина", – с досадой на саму себя подумала Можаева.
– Валя, а что у вас за отношения с Морисом? – вдруг спросил бывший Великий колдун, с не меньшим интересом изучавший встречных девушек, чем они его.
– А что? – сразу же насторожилась рыжая.
– Он зол на тебя и подозревает в том, что ты заодно с квентиновским шпионом, – молодой человек прямо взглянул на свою спутницу. – Если он скажет об этом Квентину и они станут копать, и если окажется, что они правы… Ты не выйдешь из общества. Вся твоя изобретательность тебе не поможет.
– Ты обещал мне помочь в этом случае, – сухо напомнила Можаева.
– Так это правда? Ты знаешь, кто шпион?
– Нет.
– Ты лжешь.
Девушка промолчала. Они как раз дошли до безлюдной остановки и остановились, ожидая автобус.
– Я не буду просить тебя выдать его мне. И не буду заставлять. Но рано или поздно тебе придется сделать выбор между ними и нами. Те, кого ты в этот раз предашь, уже не простят тебя. И я разговариваю с тобой сейчас только потому, что хочу, чтобы ты осталась с нами.
В зеленых Валькиных глазах промелькнуло удивление, но она опять ничего не ответила Винтеру.
"Неужели… я все-таки нужна ему?"
До дома Можаевой добрались за двадцать минут. Родители девушки уже поджидали "парочку" и несказанно обрадовались, увидев у себя на пороге прилично одетую дочь в компании с представительным молодым человеком располагающей наружности. Сразу было видно, что Валя пошла в маму. Та была высокой красивой хорошо сохранившейся женщиной, в джинсах и футболке со спины походившей на девушку. Отец был жизнерадостным мужчиной с густой темноволосой шевелюрой и светло-серыми глазами. Он был слегка полноват, но крепок. Как и следовало ожидать, Джулиан им понравился. Он попробовал всю мамину стряпню и, как водится, все похвалил; он обсудил с папой машины, политику и бестолковую книжку какого-то новомодного писателя, которую, конечно, не читал, но о которой успел чисто случайно узнать вчера вечером, когда в менее дружеской обстановке сканировал мысли Оуэна; он восторгался их дочерью как редкостным бриллиантом, незаслуженно попавшим к нему в руки, – и к концу вечера "купил" Валькиных родителей с потрохами. Сама Валька была спокойна и счастлива: от нее больше ничего не требовалось, и она подъедала из вазочки виноград, чтобы иметь благовидный предлог не участвовать в разговоре и не мешать складному вранью колдуна.
– Дима, ты обмолвился, что интересуешься стариной, – было уже поздно, и все избитые темы для беседы подошли к концу, как вдруг папа Вали, Александр Борисович, решил возродить угасший разговор. – Я коллекционирую статуэтки правителей со всего мира. Мой друг – антиквар, и когда к нему в руки попадает новый экземпляр, он продает его мне. Они подлинные. Хочешь посмотреть?
– О, это Сашина гордость, – ласково улыбнулась Ирина Степановна, как и все женщины совершенно очарованная Джулианом. – Дима, обязательно посмотри. Они у нас весь сервант занимают. Как в музее!
Винтер изобразил полагающийся ему по статусу вежливый интерес.
Сервант стоял в зале – самой большой комнате в квартире, – занимал полстены и вмещал в себя полсотни статуэток. Дерево, фарфор, стекло, гипс – чего тут только не было! Увидев все это великолепие, Джулиан заинтересовался уже всерьез. Подойдя к серванту, он открыл стеклянную дверцу и, прежде чем потянуться рукой к одной из статуэток, спросил:
– Можно?
Александр Борисович, которому живой блеск в глазах молодого человека польстил больше всяких слов, кивнул:
– Ну конечно!
Джулиан одну за другой вынимал статуэтки, внимательно разглядывал их и возвращал на место. Александр Борисович вкратце рассказывал ему про каждую, но Винтер слушал вполуха. Он сознательно искал. Что – он и сам не понимал, но его вело чутье, его хваленая интуиция. Среди всех этих мертвых, застывших в разных нарядах и позах фигур была одна волшебная, заряженная чьей-то древней силой. Именно ее чувствовал Джулиан. Наконец, в углу второй полки он наткнулся на нее – вырезанную из дерева маленькую фигурку принцессы в пышном платье. Волосы, руки, черты лица – все было проработано с мельчайшей точностью.