В непосредственные же поединки между собой представители божественной расы вступали крайне неохотно и лишь в исключительных случаях. Да и то стремились при любой возможности не убивать, а лишь обезоружить и пленить своего противника. Это у них считалось наибольшей воинской доблестью. Убийство себе подобного не поощрялось ни при каких раскладах. Всё-таки представителей божественной расы было не так много на Земле. Поэтому сказывался, внушаемый им с рождения, принцип священности и неприкосновенности жизни каждого аннунака. С остальными они не больно церемонились, но убийство себе подобного было тягчайшим преступлением в божественной среде, даже в условиях войны. А Великие Боги из Вечной Династии и вовсе одиноко метались по небу на своих огромных, как «Боинги», неуязвимых колесницах и без конца отдавали приказы «войскам» и другим аннунакам.
Но, по мере развития событий и роста ярости сражения, запас «пушечного мяса» с обеих сторон начал быстро истощаться. Теперь уже и самим аннунакам всё чаще и чаще приходилось вступать в бой. Окружённые защитным божественным сиянием, вооружённые магическим оружием и нечувствительные к любому обычному оружию, они были почти бессмертны. Но именно что — ПОЧТИ! Многократные попадания магического оружия медленно, но неуклонно разрушали их защиту, делая, в конце концов, их тоже уязвимыми. И вот, уже пал первый аннунак, затем — второй, третий…И в их рядах потери стали расти с катастрофической быстротой. В этой колоссальной битве даже Боги были смертны.
А ярость борьбы не стихала. Чаша весов всё время колебалась то в одну, то в другую сторону. Сражение полыхало над землёй словно гигантский пожар. Да и на самой земле, в радиусе многих десятков километров оставалось только выжженное до черна пепелище. Всё небо заволокло чёрным дымом и сплошной пеленой магической энергии, сквозь которую беспрерывно мелькали сполохи божественных молний и огня. Вокруг стоял грохот, как при извержении десятка вулканов разом. Пахло палёной плотью и смрад разносился повсюду невыносимый. Со стороны всё это реально походило на самый настоящий конец Света.
Стоя на балконе своего высокого дворца, Нинмах с тревогой следила за ходом сражения. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Её внутренний божественный взор тревожно блуждал среди сражающихся. Окружавшие её приближённые из числа членов её Дома прекрасно понимали, что старая Богиня переживала не только за своё положение, но и за сына. Все в Шумере давно знали об истинном происхождении Нинурты. Ведь он был не только сыном Энлиля, но и Нинмах…
Знала ли об этом законная супруга Правителя? Конечно, знала. И, более того — даже не возражала. Да и не могла возражать. Ведь, по древнему обычаю аннунаков, первоочередное право в вопросах престолонаследия и во всех других делах имел лишь сын, рождённый от единокровной сестры. Именно его кровь считалась самой чистой и её ранг был самым высоким. Именно он, в первую очередь, имел право на получение родового тотема и Ранга Крови, равного своему отцу и становился его неоспоримым наследником и приемником. Даже если он был не самым старшим в роду.
Такие аннунаки становились элитой в обществе Богов. Все остальные, рождённые в обычном браке, не от единокровной сестры, а «всего лишь» — от законной супруги, отодвигались в вопросах престолонаследия на второй план. Вот поэтому-то, большинство Великих Богов и стремились уже изначально жениться на своих родных сёстрах, чтобы не иметь в дальнейшем проблем с наследниками.
Но так везло не всем. Не всегда в семье хватало родных сестёр на всех братьев. Тем же, кому «не досталось» родной сестры, старались всё равно родить себе прямого наследника от единокровной сестры, пусть даже и вне брака. Это было их естественным, законным правом, а потому не осуждалось и даже наоборот — поощрялось. Муратова поначалу весьма изумляла и шокировала подобная традиция, принятая у аннунаков. Но она пошла с незапамятных времён, ещё с Нибиру. В расе Богов царила своя мораль. «Чистоту крови» они ценили прежде всего.
В результате, такие «внебрачные» дети признавались вполне законными. Даже более чем… Они жили в отцовском доме вместе со всеми своими остальными сводными братьями и сёстрами, рождёнными в «обычном» браке, преспокойно называя супругу своего отца «матерью», хотя и знали о тайне своего рождения. Так что, подобный узаконенный инцест, как способ сохранения чистоты крови рода, в обществе аннунаков был вполне нормальным явлением. Решающим фактором тут было — кто реальные отец и мать, а не в каком статусе они родились.