— Переместился? Как это возможно? Мы же, первым делом, отключили божественную связь и заблокировали возможность любого перемещения из города.
— Верно. Значит, он нашёл какой-то способ.
— Или ему кто-то помог… Нергал, нужно найти предателя. Это мог быть только кто-то из наших военачальников. Займись этим. Может мы ещё и выйдем на след этого жреца. А я пока сам навещу нашу упрямую старуху.
Он нашёл Нинмах преспокойно сидящей в кресле просторных гостевых апартаментов своего бывшего дворца. Сюда её переселили из её собственных покоев, после того как их занял её племянник — объявивший себя новоявленным Правителем Тилмуна. И хотя ей сохранили всех её слуг и приближённых и все почести, но, по сути, это был почётный домашний арест. О чем недвусмысленно говорила круглосуточная охрана у её дверей. Мардук, как всегда, ворвался в комнату, словно вихрь. Сдержанностью он никогда не отличался.
— Послушай, дорогая тётушка, — гневно прокричал он прямо с порога, — Моему терпению приходит конец. У меня больше нет времени играть с тобой в игры. Советую тебе не испытывать до конца остатки моих родственных чувств к тебе! Предупреждаю тебя… — глаза его метали молнии.
— А я советую, тебе, племянник, сменить тон, — без малейшего страха, гордо заявила старейшая Богиня Шумера, — Надо же… молодёжь совсем потеряла стыд и уважение к старшим… Твой отец дурно воспитал тебя, Мардук.
— Оставь в покое моего отца! А уважение надо заслужить преданностью и верной службой Верховному Правителю. Ты же начинаешь свою службу при новом Правителе очень плохо… Ты обязана давать Правителю ключ от Дуранки по первому же его требованию. Или запамятовала?
— Я не служу тебе, юноша, — решительно отрезала Нинмах, глядя ему прямо в глаза, — И ты вовсе не Правитель Шумера, а самозванец. К тому же, ты ещё и учился скверно. Иначе ты бы помнил из курса «Хроник Нибиру», что Верховная Хранительница в особых случаях вправе отказать в доступе к Дуранки, даже Правителю. Если сочтёт, что он стремится использовать эти знания во зло. А ты пришёл сюда явно не с добрыми намерениями… Так чего же ты ожидал?
— Ты испытываешь моё терпение, тётушка… — прорычал Мардук, еле сдерживаясь, — И оно уже на исходе… Иначе, клянусь — я…
Он в бешенстве подскочил к престарелой Богине, яростно сжимая кулаки. В обычной ситуации он, не задумываясь, немедленно пустил бы их в ход, но в случае с Верховной Хранительницей ему по неволе приходилось себя сдерживать.
— Ну и что ты будешь делать, Мардук? — насмешливо прервала его Нинмах, невозмутимо продолжая рассматривать своего разъярённого племянника, — Не клянись понапрасну. Может ты убьёшь меня или прикажешь пытать, как последнюю лулу, чтобы вырвать нужное заклинание? — усмехнулась она, — Не забывай — кто я… — и она гордо выпрямилась, — Я — старшая дочь Ану! Мой отец этого не позволит и никогда не простит. Или ты хочешь войны ещё и с Нибиру? Зачем тебе это? Тебе мало одного Энлиля или той трёпки, которую задал тебе мой сын? Ты, всё равно, ничего не добьёшься. Уходи…
Нинмах была непоколебима. Как ни старался новоявленный Правитель, но не помогли ни угрозы, ни уговоры, ни посулы. А время поджимало. Нинурта был уже на подходе к городу. Одно мгновение Мардук колебался — а не выбить ли, и правда, силой доступ в Комнату Знаний из этого старого мешка с костями? Нет, на это может потребоваться довольно много времени, а его уже почти не оставалось. Да и окончательно рассориться с Ану сейчас было делом весьма неблагодарным.
Так что, побагровевший от едва сдерживаемой ярости Мардук вынужден был уйти ни с чем. Тайный архив ему заполучить так и не удалось. Кроме того, существовала реальная угроза, что сбежавший Первосвященник культа Нинмах отправился прямиком на Нибиру и Верховный Правитель всех аннунаков — Великий Ану — уже в курсе того, что приключилось с его единственной и горячо любимой дочерью…
— Представляем себе, в каких красках он всё это опишет Совету Двенадцати на Нибиру, — встревоженно говорили Мардуку его советники, — Если вы не готовы идти до конца и перейти последнюю черту, то лучше бы вам, господин, по-хорошему расстаться с Хранительницей и закрыть этот вопрос.
Всерьёз встревожился и вступился за свою старшую сестру даже Энки. Он немедленно вызвал своего первенца на разговор по божественной связи и долго убеждал его не делать дальше глупостей, удерживая у себя в плену Нинмах.
— Сын мой, я передал тебе свой Ранг и все свои полномочия, так что — Глава Дома формально теперь ты и решать тебе, — закончил он их беседу, — Но помни — если ты не отпустишь её, то совершишь роковую ошибку. Предупреждаю тебя, мой отец будет в бешенстве. Его сила чрезвычайно велика. Нельзя этого недооценивать. А мы пока ещё не готовы воевать на два фронта. Одновременно и с Энлилем и с Ану. Это — самоубийство.