— А как же Белит? — с удивлением пожимали плечами немолодые аннунаки, ещё хорошо помнившие старые традиции, — Как можно упустить такой шанс?
В самом деле, по давнему обычаю, заведённому ещё на Нибиру многие тысячи лет назад, знатные аннунаки, если была такая возможность, всегда предпочитали жениться на своих единокровных сёстрах, чтобы сохранить чистоту крови и свой числовой Ранг. В этом случае, Алгару, конечно же, следовало жениться на своей младшей сестре — Белит. Правда, она ещё не достигла совершеннолетия, но до него ей оставалось уже совсем немного. Ради такого дела, старший брат вполне мог бы и подождать.
Но тут вмешалась большая политика и амбиции Великих Домов. Теперь, ждать не было возможности. Начался великий передел. Нужно было брать власть здесь и сейчас, а то завтра её уже может взять кто-то другой. Тут уж не до старых семейных традиций. А имея неограниченную власть можно и традиции поменять… Так что, свадьба Алгара и Иштар, по сути, становилась первым «политическим» и династическим браком в истории Шумера.
Стремясь сгладить эту нестыковку с традициями, новые власти Ларака постарались хотя бы строго соблюсти все ритуалы и древние свадебные обряды. Проведение свадьбы планировалось с размахом и в точном соответствии со всеми старинными традициям. Это стало непременным условием.
Так, в ночь, накануне торжества, всему взрослому населению города предписывалось пить, гулять и предаваться бурным любовным утехам, где только можно, как и с кем только можно. Но это был не простой массовый разврат. Все действия носили глубокий ритуальный характер, сопровождаемый необходимыми молитвами и обрядами. Считалось, что этот повсеместный всплеск, направленной особыми молитвами, сексуальной энергии стимулирует любовную страсть новобрачных Богов и их союз будет долгим и плодовитым, на радость всему городу и его жителям.
— Да уж, думаю, людей не придётся долго уговаривать, чтобы они последовали этому древней ритуалу, — рассмеялся профессор Звонарёв, когда ему сообщили эту новость, — Пожалуй, Виктор, нам следует зафиксировать сей любопытный факт в наших походных записях, — обратился он к своему ассистенту, — Я вот о такой традиции раньше даже и не знал.
— Если только они нам когда-нибудь понадобятся. Разве мы тут в научной экспедиции? — тихо буркнул тот в ответ, — Что мы тут диссертации писать будем, что ли, на глиняных табличках?
— Не ворчи. Когда-нибудь мы же вернёмся домой. Я надеюсь…
— Однако… оптимист вы, Роман Сергеевич, — грустно вздохнул Бармин.
Профессор оказался прав. Люди восприняли призыв своих Богов с большим энтузиазмом и ночь прошла очень бурно. Огни по всему городу не гасили до самого утра, и он гудел, как потревоженный улей. Везде царила весёлая суматоха и безумная вакханалия, изрядно усиленная большим количеством вина. Женщины в этот день не должны были отказывать в близости любому желающему, а мужчинам не полагалось отсиживаться дома. Муратов всегда удивлялся этому обычаю. Что это такое? Стремление таким способом повысить рождаемость в городе, что ли?
— Эти примитивные лулу, в точности — словно дикие животные… — презрительно морщились Богини, с некоторой опаской, наблюдая с высоты зиккурата, за шумом и творившейся в городе ночной суетой, — Неужели нельзя было сделать их более смирными?
— Ничего удивительного, — задумчиво отвечала им мать жениха, Божественная Маммету, поставив на каменный парапет пустой бокал вина, — Мы ведь, с Нинмах создавали их из окружающего животного материала, всё, что оказывалось у нас под рукой. Другого тут не было. Хорошо ещё, что наша божественная субстанция смеряет их нрав и делает разумнее. Хотя, вот Правитель Энлиль остался недоволен, что мы сотворили их через чур уж умными и слишком похожими на нас. Это его беспокоит.
— И он прав. Нужно было их делать похожими на шеду, а не на нас.
— Нет, вы только посмотрите, что они там творят… — возмущались благородные аннуначки.
А народ внизу, что называется, дорвался…. Жители уж постарались «оторваться» на славу, во имя новобрачных Богов и, не поскупившись, щедро наделили их своей любовной энергией. До самого утра в городе не стихала всеобщая оргия, отголоски которой долетали даже до вершин зиккурата.
Всю ночь Адапа не покидал своего дома, с тревогой прислушиваясь к городскому шуму за стенами его двора. Он остался не просто так. Эва категорически отказалась выходить на улицу и вступать в интимные связи со всеми встречными. Она заявила, что плевать хотела на эти глупые традиции и будет принадлежать лишь одному мужчине — Алгару. Боясь, что такие греховные речи кто-нибудь может услышать, Верховный жрец не возражал против добровольного затворничества своей своенравной правнучки. А сам остался дома. Его авторитет и близость к Великим Богам, о которой всем было известно, были гарантией того, что обезумевшая от возбуждения толпа не ворвётся сюда и не вытащит силой Эву на улицу. А такие случаи в других домах уже бывали. Тем не менее, ночь прошла в напряжении и только лишь с рассветом Адапа смог облегчённо вздохнуть.