Глаза Ишта сверкали. Она была на вершине своего успеха.
— Посмотри, как славно начинается наше правление! — восторженно шепнула она своему жениху.
А город возбуждённо бурлил. Несмотря на начавшуюся жару, практически всё население, от мала до велика, высыпало на улицы и радостно приветствовало новобрачных, кидая им под ноги цветы и разноцветные ленты. Когда же шествие приближалось к ним, то люди падали ниц, не смея смотреть прямо на свадебный кортеж, а присутствующие простые аннунаки улыбались, низко кланялись и желали счастья молодым.
Шествие завершилось у ворот Главного Храма. Дальше, внутрь, прошли только новобрачные и самые близкие родственники. Исключение составил лишь Первосвященник Урука Адапа. Именно он, совместно с отцами, вступающих в родственные узы семейств, завершил основной свадебный обряд. Он заключался, прежде всего, в подписании «брачного договора» не только конкретно между женихом и невестой, но и, прежде всего — между двумя семействами. Так было принято. Всё банально… Никто не обменивался кольцами и не говорил слов торжественной клятвы у алтаря, да и самого алтаря тут не было. Муратов был даже немного разочарован такой обычной практичностью. По сути своей — это было больше похоже на деловое соглашение сторон. Такой себе — древний контракт между двумя божественными «фирмами».
Игорь Николаевич ещё вчера ознакомился с этим «документом», высеченным на золотых таблицах. И, надо сказать, был немало поражён. Шумерские Боги оказались теми ещё крючкотворами и бюрократами. Договор состоял из множества пунктов, учитывавших, похоже, всё на свете…. В нём оговаривалась любая мелочь во взаимоотношениях супругов, разобраться в которых было не просто. «Фу ты, блин! Тут впору, хоть адвоката себе нанимай…», — подумал он тогда.
И скрепить договор нужно было нерушимой божественной «подписью», таким себе особым символом каждого божества, участвующего в договоре, запечатлённым в золоте. Нарушить эту подпись означало — навлечь на себя большое бесчестие и проклятие всего божественного сообщества. Когда Нанна-Син, Эрра, сам Алгар и его невеста Иштар поставили под договором свои личные символы, формальная часть бракосочетания была закончена. Первосвященник Адапа торжественно объявил брачующихся официальными супругами сначала в тесном кругу Великих Богов внутри Храма, а затем и во всеуслышание — с высокого парапета зиккурата. Ответом на эту новость был новый взрыв всеобщего ликования.
А дальше, в самом большом Зале Совета начался грандиозный свадебный пир, на который, по старой традиции пригласили всех присутствующих в городе аннунаков. Тем, кому не хватило места в Главном Зале, накрыли многочисленные столы в других покоях зиккурата. Во всех помещениях играла музыка и царила торжественная обстановка. Сегодня Боги были особо милостивы и не забыли никого. Даже смертных.
Окружившим со всех сторон Храм, простым людям и полубогам были вынесены разнообразные яства и ценные подарки. Даже шеду, и те получили праздничные угощения, чему остались очень довольны, хотя и с трудом понимали смысл всего происходящего вокруг. Закончился день праздничными фейерверками и факельными шествиями.
А затем пришло время «первой брачной ночи». Новобрачные совершили ритуальное омовение в больших каменных ваннах и взошли на огромное свадебное ложе, застеленной тончайшим шёлковым бельём и украшенным веточками священного растения нумун. Оно росло только на Нибиру и привозилось на Землю исключительно в магических целях. Вся спальня была щедро окурена благовониями и пропитана волшебным ароматом нумуна. При свете луны Иштар была необычайно прекрасна. Такую ночь Муратов запомнил на всю жизнь.
И хотя в его жизни это была уже вторая «первая брачная ночь». Первая случилась в его прежней жизни и ушла навсегда вместе с ней. Ну, а эта была, по-настоящему — божественной! Ничего подобного он никогда не испытывал, даже здесь, уже будучи Богом. Черт его знает в чём было дело? Может это чары нумуна подействовали, а может, и правда, сексуальная энергия массовых оргий как-то передалась им… Но ему было чертовски хорошо…и, похоже, Иштар — тоже.
Празднества длились ещё несколько дней. Все радовались и веселились. Пожалуй, лишь только один человек во всём городе был в эти дни несчастным и горько страдал. Это была красавица-правнучка Первосвященника. Все эти дни Эва была мрачнее тучи и не выходила из дома. Адапа, как мог пытался её утешить.
— Ну, не убивайся ты так понапрасну, моя дорогая, — ласково говорил он ей, — Ты же прекрасно понимаешь, что вы не ровня. Я вижу и понимаю, что ты любишь принца. Ну так, что с того…? Ну не может он на тебе жениться официально… Ты же и сама это прекрасно понимаешь. Да и любит ли он тебя?