— Эйра. — Он вздохнул и замедлил ход, чтобы остановиться. Они приближались к кабинету дяди. Маркус обнял ее за плечи и посмотрел ей в глаза. — Я знаю, ты в это веришь, но никто другой никогда не слышал таких голосов. Ни один Бегущий по воде. А непреднамеренные сосуды очень трудно изготовить.
— Возможно, не так сложно, как думают люди. Возможно, кто-то еще слышал голоса, но они боялись в этом признаться, зная, что их будут считать сумасшедшими.
На его лице промелькнула боль, преследуемая чувством вины, и все же Маркус не смягчился.
— Что, по-твоему, более разумно? У тебя есть какая-то способность, которой никто другой никогда не обладал? Или что ты слышишь вещи, которые…
— Которые нереальны? — закончила она, так же холодно, как приливы внутри нее.
— Ты хочешь слышать, — закончил он фразу спокойным голосом. — Я знаю, что тебе было нелегко. Это естественно — хотеть иметь друзей. Или хотеть чувствовать себя особенным.
— Я ничего не выдумываю. И у меня нет воображаемых друзей. — Эйра отстранилась от него. Боль опалила ее грудь, проникая сквозь онемевшие барьеры, в которые она пыталась погрузиться. — Ты в действительности мне не веришь, не так ли?
— Я верю, что ты веришь в то, что говоришь. Эйра, подожди…
Она рывком распахнула дверь в кабинет министра, не захотев его больше слушать.
Фриц сидел за столом, обхватив голову руками. Грэм прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Какой бы разговор они ни вели, он тоже внезапно оборвался.
— Давайте покончим с этим. — Эйра села на один из двух кресел напротив Фрица, готовясь к дальнейшей экзекуции.
— Закрой, пожалуйста, дверь, Маркус, — устало попросил Фриц. Маркус подчинился, и Фриц повернулся к ней. — Ты сказала, что не станешь регистрироваться.
— Я передумала.
— Мы специально просили тебя этого не делать. Твои родители специально просили тебя этого не делать, — сказал Грэм. Разочарование сквозило в его голосе и сделало его тверже, чем его рука, созданная изо льда. Он потерял руку на войне против Безумного короля Виктора и теперь использовал свою магию, создавая себе протез.
— Все в порядке, — вздохнул Фриц.
— Точно? — осторожно спросила Эйра.
— Да. Первое испытание предназначено для того, чтобы отсеять половину. Ты будешь в той половине, что отсеется.
— Ты хочешь сказать, что на самом деле собираешься отсеять меня, независимо от того, как я выступлю? — Она не могла поверить своим ушам.
— Нет, к сожалению, решения судей будут обнародоваться на каждом этапе. Поэтому я не могу вмешиваться, не вызывая вопросов. Я говорю, что ты самоустранишься.
— Почему ты не хочешь, чтобы я участвовала? — Эйра шумно оттолкнулась от кресла. — Почему никто из вас не хочет, чтобы я это сделала?
— Мы сказали тебе, почему, — произнес Грэм, не глядя на нее.
— Из-за того, что случилось три года назад? Это была ошибка… о-ш-и-б-к-а. Я уже не та девочка, что была раньше. Теперь я взрослая девушка. Я сильнее, и у меня больше контроля.
— Так ли это?
— Без сомнения.
— Уверена? — Грэм кивнул в сторону кресла.
Эйра проследила за его взглядом. Все кресло было насквозь мокрым, с него капало на пол. Она посмотрела на свои руки, на воду, которая уже превратилась в лед.
— Да, — настаивала Эйра, одним выдохом отпуская свою силу и разочарование. Вода испарилась. — И, возможно, это единственный способ доказать это всем вам. Теперь мне ясно, что если я этого не сделаю, вы все будете продолжать обращаться со мной, как с ребенком, которого нужно передавать из рук в руки и которым нужно управлять до конца моей жизни. Даже если меня не выберут в качестве последнего участника, я покажу вам, с чем я могу справиться сама.
— Перестань быть неразумным ребенком. — Грэм закатил глаза.
— Желание хоть немного контролировать свою жизнь — это наименее неразумная вещь, о которой я могла бы попросить. — Эйра направилась к двери.
— Не будь эгоисткой, Эйра, — пробормотал ее брат.
Эйра пригвоздила его взглядом.
— Разве ты не понимаешь? Это так же важно для меня, как и для тебя и твоей свободы.
— Пожалуйста, сядь. Мы еще не закончили, — сказал Фриц.
— Я… закончила. — Эйра захлопнула за собой дверь.