— И почему все же ты считаешь, что новый монстр лучше, чем старый? Если он всё же одолеет Императрицу, то тогда нам конец. — Дима приподнялся на локтях.
— Потому что монстра остановить лишь другой монстр. — Она равнодушно пожала плечами.
— Если он будет сильнее, чем сама Императрица, то его уже никто не остановит! — Воскликнул Дима. — Когда он станет Sрангом, то даже ты не сможешь его остановить!
— А кто сказал, что тем, кто остановит его буду я? — Валькьери по хищному улыбнулась.
— Значит у тебя уже готов план. — Улыбнулся Дима. — Кто бы сомневался. И какая роль уготована мне?
— Никакой? — Валькьери равнодушно пожала плечами.
— Что? — Удивился Ален.
— Твоей задачей будет не умереть. А касательно Люцифера, то он исполнит свою роль. — Глаза Валькьери сверкнули и в это мгновение Дима понял, что передним стоит настоящий хищник, который уже поймал свою жертву и готов её растерзать.
— И когда же ты придумала этот план?
— Мне лестно слышать, что ты считаешь будто за всем стою я, но увы. — Она осушила бокал и облокотилась на деревянный столик.
— Тогда кто? — Склонив голову спросил Дима.
— Думаю стоит рассказать тебе всё с самого начала. — Валькьери начала рассказ.
В начале из-за его быстрой адаптации к моей ауре и то, что он был одним из чемпионов Испытания, я посчитала его отличным кандидатом. Как ты знаешь я ненавижу Императрицу и готова зацепиться за любую возможность, которая позволит её уничтожить.
— Ты ведь так и не рассказала, что тебя связывает с Императрицей? — Заметил Дима.
— Возможно когда-нибудь я и расскажу всё, но продолжим. Моя аура является лишь жалкой копией ауры Императрицы, пред которой сходят сума даже Фенрир и Драгон в своих истинных формах. Поэтому Люцифер дал мне надежду и ради этого я решила ему покровительствовать: дала звание офицера, защитила от Седьмого Священника, познакомила с Нартом и другими. И первое время он подавал надежды: победил Робура, стал главой Норанов.
Но затем я начала замечать за ним странности: поход к Трикстеру, вмешательство в расследование, и я знаю, что это было по твоей инициативе. После того же, как я узнала об его способности, а ты поведал историю о нём, то мои подозрения стали ещё синее. Последней точкой стало убийство короля энтов. Тогда я поняла, что он перешёл черту. Тогда же я незаметно отстранила его от дел клана, а он даже был не против. Такое чувство было, что ему плевать… Словно он действовал по чьему-то приказу, а не по собственному желанию.
— Ты же не забыла, что именно ты была моей учительницей на протяжении этих двух лет? И я прекрасно осведомлён о многом и в твоей версии есть множество не состыковок и недоговорок. — Заметил Дима и прищурившись посмотрел на неё. — Кто предложил тебе план и когда?
— Какой же ты внимательной, но… — Мощное давление сковало Диму, а ужас начал растекаться по нему. — Я же тебе сказала, Воланд. — Холодно произнесла она. — Тебе не стоит вмешиваться в это, ты не можешь осознать всего приходящего и повилять на грядущее. Ты всё поймёшь, когда он придёт заявить свои права.
— На что? — Еле спросил Дима, а лице Валькьери появилась широкая лисья ухмылка.
— На трон.
За прошедшие годы Седьмой Священник стал всё меньше и меньше узнавать свою любимую церковь. Казалось, что наступали времена хуже, чем “Ересь”, хотя после столь печального события они должны были наоборот сплотиться и стать сильнее как никогда.
– “Что же пошло не так?” —Спрашивал сам себя Седьмой Священник.
И ответом ему был один единственный еретик, что появился два года назад. Демонолюб, который наверняка был связан с богомерзкой организацией. Но никто ему не верил! Считали дураком и высмеивали, а ведь он пытался всех их спасти!
Он был одним из десяти великих Священников, избранных самой Розарией, любимицей богов! Так почему он в место призвания получил лишь насмешку? Его проповеди стали посещать меньшее количество людей
Почему он так привязался к Люциферу? У Седьмого Священника было что-то вроде чуйки на… Зло или тьму. И два года назад он впервые так отчётливо её почувствовал: во время принятия новичков в клан, когда каждый должен был поклясться своим богом.
Конечно Седьмой священник не был бездумный фанатиком, который сжигал людей за одно лишь имя или не веру в богов. Но тогда он почувствовал в том человеке нечто страшное, могущественное, что-то дремлющее внутри него. Тогда-то он и понял, что нужно спасти его душу или хотя бы остановить грядущее, но вмешалась Валькьери.
– “Глупая женщина! Она не понимает, что вырастит то, чем не сможет управлять!” —Воскликнул про себя Седьмой Священник, уходя.
Но напрямую он не мог противостоять Валькьери. С тех пор он пытался бороться: проводил проповеди на которых говорил об опасности, настраивал других священников и членов церкви, но ничего больше ему не позволяли делать.
Как будто кто-то могущественный позволял ему словно ребёнку играться, а как только доходило до чего-то серьёзного, то все его попытки сразу сводились на нет. Особенно ему не нравилось, что их великий глава — святая Розария не слушала его. В последнее время она вообще отдалилась от всех, что сильно начинало волновать Седьмого Священника.
Поэтому он решился на отчаянную меру: проникнуть во время дня Великих Двенадцати, когда глава церкви разговаривает напрямую с богами.
Конечно это дело было очень опасно и рискованно, вплоть до отречения от церкви, но он обещал себе рискнуть. Перед ликом богов он должен был ей указать на проблему! И остановить грядущее пока не поздно.
Каждый год глава церкви богов отчитывает перед одним из Двенадцати и этого события Седьмой Священник ждал на протяжении нескольких месяцев. Сам разговор проходил в главном соборе церкви перед статуями всех двенадцати. В самом святом месте, куда допускались только самые высокие челны, одним из которых был конечно Седьмой Священник.
Пройдя по тайному проходу, он не скрытно прокрадывался мимо стражников с помощью скрывающих артефактов, чувствуя негодование и стыд.
– “Я один из высших членов церкви! А должен скрываться словно вор.” —Возмущённо думал он. — “Нет, моя цель важнее этих мелких неудобств!”
Остановившись около огромной запечатанной двери, на которой были изображены величайшие из богов. Врата в обитель святых охраняли двое сильнейших Sрангов церкви и от их проницательного взгляда было не спрятаться. Поэтому даже сокрытием Седьмого Священника встретили направленным оружием.
— Это я. — Он протянул им свой символ в виде римской цифры семь. — У меня срочное послание главе и Великим богам.
— Ритуал нельзя прерывать. — Двое воинов заблокировали проход.
Вдруг они услышали тихий голос, который разнёсся по их сознаниям.
— Впустите его. — Стражники быстро узнали голос главы церкви и уже через несколько секунд отворили огромные двери.
Как только Седьмой Священник переступил порог, то дверь за ним захлопнулась. Прямо в центре, окружённая лунным светом, сидела на коленях и склонив голову Розария. Она была одета в кристально-чистое одеяние верховной жрицы богов, а её голову закрывала прозрачная вуаль.
— Зачем ты прервал меня, Мандур? — Спросила Розария.
Лишь глава церкви имел право называть Священников их истинными именами. Во время посвящения они отрекались от своего имени.
— Моя госпожа, Великие боги. — Мандур сел на одно колено и склонил голову. — Я пришёл сюда из-за великой опасности. Боюсь грядёт что-то ужасное.
— Ты уже говорил это, Мандур и о еретике, который находиться под защитой Маршала и влиятельных семьях.
— Не только это, моя госпожа. Наша церковь… Она изменилась. Больше я не чувствую той теплоты и спасения. Люди стали меньше нас уважать! Прихожан становиться меньше, а когда я пытаюсь что-то изменить, то всё идёт прахом.
— Ты один из моих самых близких приближённых, но с каждым разом я всё меньше понимаю тебя, как и остальные члены церкви. Ты стал одержим. — Её голос был тих, но для Мандура он был сродни грому.