Наташа чувствовала, что все пары рядом, учителя и зрители, оставшиеся за столами, наблюдают за ними, кто-то открыто, кто-то исподтишка. Ей было неловко, но больше страшно за Него: не возникнут ли у него проблемы оттого, что они так откровенно себя ведут. Максим нежно гладил ее голую спину, целовал в губы, иногда только чуть-чуть прикасаясь, а иногда опасно интимно.
— Ты не боишься? — уточнила девушка. — Мы ведь тут не одни.
Вот именно, не одни. Некоторые парочки ведут себя еще более неприлично! Максим, опустив голову, прижался щекой к ее щеке — Наташа ощутила на шее его дыхание. Его такой любимый голос шептал ей:
— Знаешь, чего я боюсь? Что ты уедешь. Ты будешь там, в Москве, вот так же, как сегодня, петь своим чувственным, сексуальным голосом, а кто-то будет слушать, и у него будут пробегать мурашки по коже, как у меня.
— Я надеюсь, таких людей будет много, — улыбнулась она своим мечтам.
Другую медленную песню пела сама, покачиваясь с любимым в танце уже прямо на сцене. Смотрела ему в глаза и обещала:
Максим держал ее за талию, и, когда звучали проигрыши, Наташа доверчиво отпускала руки, раскидывая их в стороны, как крылья, прогибалась, запрокидывая голову назад и целиком полагаясь на крепкие объятия любимого. В один такой момент выключила микрофон и прошептала ему:
— Я учусь летать, и когда-нибудь у меня это получится!
— Не забывай иногда спускаться ко мне.
— Я заберу тебя с собой, — улыбнулась девушка, снова включила микрофон и продолжала петь:
Потом опять включили заранее заготовленные диски, и музыканты направились к столам. На этот раз Наталья пошла с любимым. Сидя с ним и с другими учителями, называла его Максимом Викторовичем и обращалась к нему на «Вы». И Максим с удовольствием называл ее Натальей Алексеевной.
Директор ходил с бокалом шампанского от столика к столику и сейчас, глядя на них с Максимом, предложил соответствующий тост. И признался:
— Я помню, как Максим Викторович сказал мне: «Это Наталья Фролова из 9 «Б». Теперь, Наталья, ты окончила одиннадцатый. Вы вместе уже столько времени, и, давайте посмотрим правде в глаза, когда мы с коллегами поняли, что это серьезно, — где-то через год — перестали приставать к Максиму Викторовичу со своими нелепыми требованиями. Вы молодцы, — улыбнулся директор, — вели себя очень тактично, корректно. Хотя вся школа и пребывала в шоке все это время, но лично к вам у меня претензий нет никаких. Спасибо вам за то, что не обманули нашего доверия, и что вас не пришлось разбрасывать по разным школам! А то, знаете, мне как директору очень не хотелось терять ни талантливого педагога, ни ученицу-медалистку».
Ничего не ела — здесь не было ее тарелки. Когда Максим собрался пойти за стаканом для нее, Наташа его остановила — ей было немного стыдно оставаться за этим столом без него. Сказала, что сходит за стаканом сама, и направилась к бару. Там неподалеку стоял парень, видимо, администратор зала или главный официант. Обратилась с просьбой к нему.
— Зайди за барную стойку, — продиктовал тот. — Бокалы висят на подставке сверху, стаканы — на полке сзади.
Наташа зашла, взяла стакан и собралась возвратиться к Максиму за стол, но вдруг передумала. Посмотрела через весь зал и встретилась со взглядом любимого. Сейчас они словно поменялись ролями — она здесь, в баре, а он за круглым столиком с коллегами по работе. Когда-то Наташа побывала в его «Призраке» первый раз. Она сидела за таким же круглым столиком с Андреем и смотрела на бармена. А он кокетничал с кем попало.
Наташа посмотрела на официанта. Он разглядывал ее и оттого, что она это заметила, улыбнулся. Это, пожалуй, то, что ей надо.
— Мой друг работает барменом, — пояснила она. — Мне всегда было интересно ощутить себя на его месте.
— Ну и как тебе? — спросил парень.
Музыка со сцены здесь звучала приглушенно, ведь колонки направлены на танцпол. Наташа говорила негромко, и от этого ее голос звучал завораживающе интимно.