Четвертого Настя совершенно случайно обнаружила однажды вечером в своей хате — раненого. Немец угрожал ей оружием и чего-то требовал на своем языке. Настя не понимала. Перевязала ему раны, немножко накормила, и тот стал с ней более вежлив. Она не рассказала о нем соседям: он был совершенно слаб, и она его не боялась. Уходя из дома, замыкала его в подвале, чтобы случайно никто не увидел. Так немец и жил у Насти, носа не высовывая на улицу и угрожая ей винтовкой, в которой не было патронов (спустя несколько месяцев Настя проверила, пока он спал). Потом, наверно, в благодарность за ее заботу, стал помогать ей по дому… Они подружились, немного выучили языки друг друга. Они жили вместе одиннадцать месяцев, почти год…
— Бабушка говорила, он был очень красив: молодой, высокий, голубоглазый блондин. И был очень нежен с ней, когда насиловал.
Макс улыбнулся, искоса глянув на Наташу.
…Настя была на шестом месяце беременности, когда вернулась с работы в поле и обнаружила на залитом кровью полу немца, изрезанного на куски… Это соседи заподозрили неладное, когда у девушки, живущей в одиночестве, стал расти живот притом, что в деревне из мужчин остались только старики и мальчишки.
Сынишку назвала Витей, но фамилию и отчество дала ему немецкие. Слишком любила своего Карла Веллера.
— Значит, твой отец — Виктор Карлович?
Максим кивнул.
— Но ты не совсем блондин, хотя, как и твой дедушка, голубоглазый и красивый…
Вдруг надолго засмотрелась на него, как будто то, что он красивый, заметила только сейчас. Переползла на грудь любимого — лежать голой кожей на траве становилось холодно. Неожиданно спросила его:
— Почему ты не хочешь заниматься со мной сексом? Ты говоришь, что не хочешь меня насиловать, но твоей бабушке же понравилось, когда ее насиловал любимый человек. Я думаю, мне тоже понравится.
— Моей бабушке было СЕМНАДЦАТЬ! А ты еще к этому не готова, — спокойно объяснил парень.
— А откуда ты можешь это знать? — не сдавалась Наташка.
— Просто ты начинаешь нервничать, когда, например, моя рука оказывается близко к твоей груди.
Он был стопроцентно прав. Но природное упрямство не позволяло девушке сдаваться:
— А, может, это от желания?!
— Поверь, я различаю, где желание, а где страх! — возразил Макс.
Да, нашла, кого обманывать! Просто она очень старается доказать ему, что уже взрослая. А надо ли вообще что-то доказывать? Максим ведь все равно с ней; к тому же, любит ее абсолютно точно не за секс.
— Малышка, доверься мне. Не торопись. Иначе тебе не понравится, будет больно и все такое. А я этого не хочу.
— А разве ты не сможешь сделать так, чтобы мне было приятно?
— Я могу только попытаться сделать так, чтобы тебе не было неприятно. Спорить с тобой не буду, возможно, ты вообще не почувствуешь никакой боли — у каждой девушки свои физиологические особенности. Но вот что будет у тебя в душе твориться — зависит как раз от твоей готовности к таким отношениям.
Смотрел в черное звездное небо, обнимая тельце, распростертое у него на груди, и удивлялся самому себе. Еще несколько месяцев назад он боялся, что скоро захочет расстаться с ней, а сейчас влюблен, как пацан, как подросток — на всю жизнь. И готов ждать ее столько, сколько потребуется.
— А я привлекаю тебя как женщина? — из темноты неба на него смотрели внимательные смышленые глазки.
— Очень!
Неужели, она еще и сомневается в этом?! Да, он часто кричит на нее, бывает, даже если она ни в чем не виновата. Он старается сдерживаться, но это получается не всегда. Потом просит прощения за свои вспышки гнева и мучается угрызениями совести. Ведь это так нелегко: целыми днями быть рядом с такой красивой, соблазнительной девушкой. Может, ему надо завести любовницу? А то сексуальное воздержание неизбежно приводит к нарастанию нервного напряжения, а страдает из-за этого, конечно, его любимая. Но измену она сейчас не простит. Потерять ее — неоправданная цена за собственное физическое удовольствие.
— Ты мне очень нравишься. И я хотел бы попросить тебя, как друга (Наташа улыбнулась, польщенная)… Я знаю, что ты сможешь меня понять… (Максим как будто дал ей аванс — теперь девушка обязана понять его, ведь он на это рассчитывает). Постарайся не провоцировать мою мужскую сущность. Для тебя это просто игра, а мне с каждым разом все труднее справляться со своими инстинктами…