— У меня к тебе только одна просьба, — прошептал он. — Пусть в первый раз у нас с тобой это произойдет в постели, а не на стиральной машине. Ты не против?
Все! Это «да»! Это победа! От волнения не смогла сказать ни слова, поэтому просто кивнула. Максим тут же поднял ее на руки и понес к себе в комнату на вовремя не собранный после сна диван.
В комнате работал музыкальный центр, подаренный Наташе на шестнадцатилетие ее родителями, гордыми тем, что дочь всерьез занимается музыкой. Наташа все делала с музыкальным сопровождением: с тех пор, как она сюда переехала, музыка стала неотъемлемой частью жизни Максима. Макс опустился вместе с ней на кровать и отстранился на обычную дистанцию, словно давая ей последний шанс передумать; только держал ее за руку и смотрел в глаза. Она была еще смелой: по инерции, как в тумане, старалась вести себя по-взрослому. Но он ее не первый день знает и прекрасно разбирается, где она сама, а где очередная роль.
— А лапки почему дрожат? — улыбнулся он ободряюще.
Наташа искренне хихикнула с видом пойманного лжеца.
— Ты как минимум был женат, не говоря уже об остальных твоих связях… Секс для тебя — явление бытовое, — пробормотала она. — А я-то всего несколько раз этим занималась… Мне еще непривычно.
— Не рассказывай мне подробнее, — попросил Максим и без обид пояснил: — ни о тебе, ни обо мне.
Дождь за окном шумел все сильнее и сильнее, комната стремительно наполнялась зимней фиолетовой тенью, и маленький дисплей музыкального центра уже не справлялся с задачей единственного источника света. Впрочем, его задача — музыка, неторопливая и богатая, которую Наташа включила специально для романтического свидания.
Наверно, лучше было бы как раз на стиральной машине. Наташа едва не плакала от осознания того, как легко улетучилось возбуждение — несколько секунд на переход из ванной в комнату — и все ее физические желания сменились практическими мыслями.
— А ты расскажешь мне, как себя вести, чтобы быть не хуже твоих бывших? — прошептала Наташа.
Максим только покачал головой в ответ на это: нет. Опрокинул ее на спину, чтобы она расслабилась.
— Просто доверяй мне.
Пожалуй, самое главное — что именно с ним. Несколько последних дней, планируя это свидание, Наташа столько о Нем мечтала и столько фантазировала, что была уверена — она накинется на него при первой возможности. В фантазиях мы всегда смелее, чем на самом деле. Но как же не волноваться, если секс — это способ взглянуть друг на друга по-новому; узнать друг друга изнутри. И судя по предыдущему Наташиному опыту, именно во время секса мужчина такой, какой есть на самом деле: эгоист или джентльмен, скромный или горячий… Кто-то в постели может удивить, кто-то — разочаровать… Интересно узнать Максима в таком контексте, очень интересно! Но продемонстрировать в это время и себя настоящую — страшно.
— А если тебе со мной не понравится? — прошептала девушка. — Как мы будем жить дальше?
И все сначала… Легкие непритязательные ласки, поглаживания… Пока даже без поцелуев. У Максима свои методы, и Наташа их еще не знает. Если непредсказуемым образом прикасаться к телу одновременно в двух разных местах, то вскоре мозг растеряется и перестанет понимать, что происходит. Это с Наташей и случилось.
Шейка… Она легко возбуждается от поцелуев в шейку и ушки. Чувствовать ее возбуждение Максиму в сотню раз приятней, чем чувствовать свое. Острые ключицы и маленькие плечики… Нужно быть совсем грубияном, чтобы не испытывать нежность к этому хрупкому произведению искусства.
А грудь? Почему она не любит прикосновения там? У нее есть какие-то неприятные впечатления, связанные с этой частью тела? Он все-таки ласкал ее грудь, и Наташа не возражала, ведь сама недавно осознала, что это может быть очень приятно, если это делает Макс. Так легко-легко, то ладонями, то кончиками пальцев, и не прикасаясь к соскам, а заставляя кожу покрываться мурашками. А когда он отправился туда с поцелуями, и его волосы скользили по ее плечам, Наташа ощущала волнительный трепет. Не внешнюю дрожь, а такое неосознанное внутреннее кипение, которое невозможно проследить или остановить усилием воли.