— Я чувствую себя голой! — призналась она робко.
— Могу подтвердить — это действительно так!
— Ты, наверно, сейчас нагло меня разглядываешь?
— Да-а! — протянул Макс довольно.
Наташа не видела его лицо, поэтому чутко вылавливала по голосу, как он улыбается и куда направлен его взгляд. Но Макс и сам озвучил свой взгляд:
— Любуюсь твоей очаровательной попкой. И это только начало!
Его ладонь вместе с шелком легко проскользила вниз по спине и через ягодицы все ниже и ниже — до самой пяточки, а потом по другой ноге вернулась обратно.
— А что будет дальше? — тревожилась неугомонная девчонка.
— Малыш, — не выдержал Макс. — Если хочешь узнать, что будет дальше — помолчи! Ты играешь не по правилам.
— Прости! — прошептала Наташа и объяснила: — Я нервничаю.
— Ничего. Это пройдет. Расслабься. Подари своему телу пару часов отдыха.
— Пару часов?! — воскликнула Наташа и тут же закусила губу.
— Может, больше. Посмотрим.
Долго еще гладил ее кожу через скользкий шарфик, иногда даже с легким нажимом — на плечах, например. Получался сильно расслабляющий массаж. Наташа чувствовала, что время проходит, и восхищалась Максимом: ей самой уже надоело бы возиться с его спиной. Сколько бы ни волновалась, но вскоре под теплой любящей рукой стала автоматически успокаиваться. А Максим продолжал гладить ее тело по участкам: то руки — несколько минут, то спину, то поясницу… Больше всего нравилось ощущать шелк на попе, но именно там Максим задерживался меньше всего. И на ногах было приятно — на сгибе коленки и ниже. Немного щекотно, но так, что хотелось еще.
Максим спокойно сидел рядом и размышлял над Наташиной скромностью. Ведь не такая она, какой привыкла быть. С ее-то горячим темпераментом! С ее потребностями в мастурбации. Наверно, родители с детства внушали ей, что девочка должна быть скромной.
— Наташ, можно, кое-что тебе скажу? — отвлек он ее, уже почти расслабившуюся. — Знаешь, пожалуй, постель — это единственное место, где ты можешь быть такой, какая ты есть. Так если это единственное место — почему бы этим не воспользоваться? Подумай.
К тому моменту, когда Максим убрал шарфик и стал гладить ее уже «невооруженной» рукой, Наташа настолько привыкла к своему «положению», что, и правда, перестала стесняться. Вспомнила правила игры. Разговаривать нельзя. Как же тогда заставить Макса больше внимания уделять попе? Может, задрать ее выше? Наташа тихонько хихикнула, представив себе эту картину. Но придумала другой способ. Когда пальцы Максима спустились ниже спины на поясницу, девушка слабо застонала. Самой казалось, что это будет выглядеть, точнее, звучать, нелепо, но получилось очень даже эротично, аж самой понравилось. В следующий раз повторила свой подвиг уже смелее. Это подействовало. Максим гладил ее ягодицы и всей ладонью, и только кончиками пальцев — это были два разных ощущения, но оба приятные. Потом он снова отправился «гулять» по ногам, потом снова по спине, по рукам…
А потом наклонился и поцеловал в шею. Провел по шее языком и немного укусил и все это повторил на плече, на руке, на кисти. Когда он взял пару ее пальцев в рот и немножко пососал, Наташа не выдержала и восторженно ахнула:
— Ух ты!
Постанывала уже совсем смело, когда Максим захватывал губами небольшие участочки кожи между лопатками. А когда он обхватил ее тело руками с двух сторон, коснувшись пальцами груди, продолжая целовать все ниже и ниже, пока не спустился до копчика, Наташа снова нарушила правила:
— Я хочу тебя!
— Я рад это слышать, — невозмутимо отозвался Макс.
Почему-то ее заявление никак на его действия не повлияло. Мужчина нежно провел рукой глубоко между ее ягодиц и спросил:
— Как ты отреагируешь, если я сделаю то же самое языком?
Наташа вздрогнула и попросила:
— Не надо!
— Почему?
Наташа стала чаще дышать, и Максим поспешил ее успокоить:
— Не бойся, не буду. Но почему? Не отвечай, просто подумай. Сама для себя. Либо стесняешься, либо не уверена в своей гигиене, либо тебе это кажется извращением.
Максим разрешил не отвечать, но был рад, что Наташа стала рассуждать вслух:
— Нет, гигиена — не вопрос. Я практически только что из ванны. Извращение — тоже вряд ли. Разве это извращение?! Наверно, стесняюсь. Мне кажется, тебе будет неприятно самому.
— Нет, мне не будет неприятно.
Максим понял, что без болтовни уже не получится. Но это и к лучшему — ей же так легче. А Наташа, лишившись зрения, компенсировала недостаток уверенности в себе за счет удвоенного слуха и утроенного осязания. Молчать сейчас очень трудно: хочется разговаривать с Максимом, слушать его голос — и ничего не бояться. Хочется доверять ему…